Хроники Тириса. Книга 3 - Василий Михайлович Маханенко

Нас заметили сразу. Сердцевики рванули с места так, что становилось страшно. Они не стреляли. Зачем, если пространство вокруг уже было накрыто блокираторами гиперпрыжков? Если еда сама пришла в твой дом, зачем спешить? Можно медленно подойти, наслаждаясь каждым моментом. И наслаждаться ксорхи собирались, судя по показаниям сканеров, пять часов. Столько времени было до нашего контакта.

Мы давно подготовили врата, привязав их к одному из истребителей. Я забрался в кресло пилота и вылетел из трюма на полной скорости, уходя как можно подальше от «Груваки». Минут через двадцать, когда корабль превратился в маленькую точку, я остановился и вышел в открытый космос.

Приложив руку к вратам, я начал нажимать на символы, растягивая врата в стороны. Узоры на металле засветились ярче, после чего творение предтеч начало расширяться. Никто не понимал, откуда врата берут металл для расширения и куда металл уходит во время сжатия. Но непонимание не запрещало пользование.

Вначале врата увеличились до размеров три на три метров. Потом пять на пять. Десять на десять. Где-то на Пио, в той самой пещере, спрятанной белым биоволокном ксорхов, росли вторые врата. Синхронно. Размеры увеличивались с обеих сторон портала.

Двадцать на двадцать. Пятьдесят на пятьдесят.

В какой-то момент я понял, что врата не имеют ограничений на размеры. Они продолжали расти, становясь всё больше, всё огромнее. Сто на сто метров. Сто пятьдесят на сто пятьдесят. Двести на двести.

Сквозь портал была видна другая сторона. Пещеры на Пио больше не существовало. Врата предтеч оказались единственным предметом, который игнорировал белое биоволокно ксорхов, разорвав его на мелкие кусочки. Разрушилась пещера, через проход выкатилось несколько крупных камней, навсегда зависнув в этой части космоса. Но всё это мелочи — я продолжал расширять арку.

Ограничения всё же были. Когда врата достигли размера в шестьсот на шестьсот метров, рост остановился. Вот он, предел технологий предтеч. Но больше мне и не требовалось. Через такой проход с лёгкостью пройдёт даже сердцевик.

— Ксорхи меняют курс! — в коммуникатора послышался голос Вальтера. — Все четыре сердцевика идут к вратам!

Развернувшись, я вернулся в истребитель и ринулся обратно к «Груваке». Десять минут на максимальной скорости, несколько минут бега по кораблю, и я вновь стоял на капитанском мостике.

— Уходим вправо! — приказал я, наблюдая за траекторией движения ксорхианцев. Они действительно больше не интересовались одиноким кораблём. Кому он нужен, если через врата просматривалась зелёная планета, полная чистой органики?

Когда мы влетели в систему, нас никто не встречал. Ксорхи нашли новую цель.

— Они заходят! — закричала Лана, не сдержав эмоции. — Первый сердцевик вошёл во врата! У нас получилось! Ксорхи уходят!

Через тридцать минут второй сердцевик последовал за первым. Ещё через тридцать — третий, а затем и четвёртый. Система опустела. Точнее, в ней остались только мы и мёртвая планета с обломками корабля предтеч.

— Работаем, — приказал я. — Забираем обломки и сваливаем, пока ксорхи не опомнились!

На планету отправился малый фрегат с «Малышами» на борту. Арис жаждал отправиться с нами, но не мог — его маска не влезала ни в один шлем. Так что пришлось ему довольствоваться наблюдением с камер. Координаты корабля были мне известны, так что буквально через тридцать минут полёта мы увидели цель нашего путешествия.

Разорванный пополам металлический шарик лежал в огромном кратере, наполовину зарывшись в грунт. Он оказался не таким большим, как я ожидал. Всего семьдесят метров в диаметре. Точнее, теперь уже тридцать пять. По сути — это не полноценный корабль, а какой-то мелкий фрегат предтеч. Если у них вообще были подобные корабли. Но так даже хорошо — в таком виде обломки влезут в «Груваку». Было бы куда забавнее, если бы мы прибыли сюда, а из-за гигантских размеров ничего с кораблём поделать не смогли.

Внутреннее состояние корабля походило на привычное людям. Коридоры, перегородки, каюты. Пусть всё непропорциональное, словно для малышей, но не настолько отталкивающее, как корабли ксорхианцев.

— Разделяемся, — приказал я. — Нужно найти универсальные кубы. Сдавать их империи я не собираюсь. Оставим себе. Отключить запись.

«Тебе сюда», — Эхо мгновенно построил зелёную линию. — « Там то, что нам нужно!»

Судя по возбуждению матрицы, он почувствовал наноструктурные компоненты. Убедившись, что за мной никто не пошёл, я вошёл в один из коридоров. Да, корабль предтеч изнутри очень походил на классический крейсер, спроектированный для малышей. Двигаться приходилось буквально ползком.

Может, корабль просто скукожился, как врата? И, если нажать правильную комбинацию символов, его раскукожит? Вот только ответа на этот злободневный вопрос мне никто не дал.

Так что я полз, едва помещаясь в коридоре. Протиснувшись метров десять и свернув несколько раз, я очутился в небольшой каюте. По сути — в чуть более расширенной версии коридора, по которому я полз. Но главное было не в этом, а в том, что на полу этой каюты валялась прозрачная колба размером с кулак. И внутри этой колбы клубился белый туман.

«Впитывай», — приказал я, дотрагиваясь до колбы. — «Пора развиваться!»

Эхо не ответил — просто колба в моих руках испарилась, как тот самый туман. А затем пришло осознание, что делать так не стоило.

Потому что в моей голове раздался чужой голос. Чудовищный, нечеловеческий. Тот самый, что уже однажды со мной разговаривал:

«Мы снова тебя нашли. Постараемся больше не терять. Ты открыл путь, поэтому все, кто вошёл — твои! Покажи, на что ты способен!»

И моё сознание раздвоилось.

Я всё ещё находился в небольшой коморке на корабле предтеч. Видел стены, столы, оборудование. Ощущал «Призрак ×2», чувствовал тяжесть собственного дыхания.

Но одновременно я был в другом месте.

В системе Кхатар-Прайм. На спутнике Пио. Внутри сердцевика. Нет. Внутри четырёх сердцевиков сразу. И передо мной находились жалкие людишки, не желающие становиться едой! Какая наглость! Нужно срочно исправить это недоразумение! Но вначале мне нужно вскрыть эти металлические огрызки, которые умеют так больно кусаться. Один из «я» уже страдал, попав под прямой удар главного калибра.

«Эхо, — мысленно позвал я, — что происходит?»

«Я… я не понимаю», — ответил он. Его голос звучал растерянно. — « Это не должно так работать. Матрицы не управляют ксорхами. Ксорхи — враги. Но ты управляешь. Через меня. Как будто я стал ретранслятором.»

Я ощутил, как раненый сердцевик агонизирует. Скоро его не станет. Он решил атаковать ближайшую станцию, чтобы хоть своей гибелью принести пользу