Всадник на белом коне 1-3 - Юрий В. Морозевич

«Нет, только не это! — с ужасом подумал он. — Один раз уже качали, и чем все закончилось? Хватит!»

— Рабочий день еще не закончен, — заявил он, стараясь перекрыть поднявшийся гвалт. — Отдыхать будем, когда наступит завтра.

Сотрудники неторопливо потянулись прочь из кабинета.

Вит подошел к небрежно прислонившейся к стене Йоле и остановился, стараясь поймать взгляд огромных зеленых глаз. Уголки ее губ слегка дрогнули и поползли вверх.

— Мне нравится огонь твоей улыбки, — сказал он.

— Да?.. О чем ты?

— Вчера забыл, понимаешь, сказать, что я тебя люблю.

— Интересно... Ты настолько «созрел», что готов объявить о своих чувствах и всем остальным?

Она глазами повела в сторону покидавших кабинет сотрудников.

— Пожалуй, нет, — смутился Вит. — Понимаешь, здесь это слишком конфликтная тема... Сама видишь, коллектив КБ небольшой и замкнутый. К тому же сильно ограниченный в свободе передвижения ортеговскими мерами безопасности...

— Понимаю, ладно, — Йола отодвинулась от стены и развернулась лицом к двери. — В более подходящее время повторишь мне это наедине...

— Слушаю и повинуюсь, — пробормотал Вит.

Он смотрел ей вслед, пока она не переступила порог кабинета. Йола ступала в лабораторных туфлях мягко, буквально по-кошачьи. Выйдя в коридор, она обернулась, одарила Вита загадочной улыбкой и исчезла.

«Что-то среднее между пантерой и грацией, — думал он, потирая лоб и хорошо выбритые щеки. — Можно с ума сойти от ее походки!..»

«Теперь могу точно сказать, кто ты такой есть, — прорезался внутренний голос. — Озабоченный юбкой кобель.»

«Пожалуй, ты прав, — согласился Вит. — Причем настолько, что я даже не обижаюсь.»

Глава 2

— Сеньора, вам нравится сеньор Витольдо?

Вопрос служанки застал Йолу врасплох. Она-то полагала, что ежевечерние визиты в соседний коттедж остаются тайной за семью печатями... Ан нет! Что ж, давно пора усвоить простую истину: нет такого секрета, который можно было бы скрыть от глаз всевидящей прислуги.

Йола немного помедлила с ответом. А потом вдруг решила, что отрицание очевидного вряд ли поможет. Все равно служанка ей не поверит.

— Да, — сказала она.

— Так выходите за него замуж, и я порадуюсь за вас.

— Я не могу этого сделать, Ксинга, — с сожалением произнесла Йола.

Она пристально разглядывала свое отражение в большом квадратном зеркале с тяжелой золоченой оправой, словно спрашивала совета у зазеркального двойника. Отражение безмолвствовало, не подавая никаких обнадеживающих сигналов.

Ксинга заметно удивилась, продолжая расчесывать роскошные темно-каштановые волосы хозяйки широким гребнем с костяной рукояткой.

— Но почему, сеньора?!. Почему бы вам не выйти за него замуж?!

«Если бы все было так просто, — подумала Йола. — Но рассказать правду я не могу, да и не имею права. Так что придется тебе довольствоваться той версией, которая представляется наиболее правдоподобной. И потом... с какой стати? Почему я должна отчитываться перед собственной прислугой?»

— Во-первых, я мало его знаю, — на голубом глазу соврала она. — А во-вторых, он не сделал мне такого предложения.

— Как... — удивилась Ксинга. — Еще нет?

— Еще нет. Тебе не кажется, что тему замужества поднимать слишком рано? Мы и знакомы-то всего лишь несколько дней.

«И тем не менее ты умудрилась все это время не вылезать из его постели, — ехидно напомнил внутренний голос. — Устроила себе медовый... э-э... отпуск.»

— В каких же вы с ним отношениях? — продолжала выпытывать любопытная служанка.

— Я не стала бы называть это отношениями.

— Если сделает предложение, сразу же за него выходите, — убежденно сказала Ксинга. — Он хороший человек. И не тяните с ответом, сразу же соглашайтесь. Такие мужчины долго ждать не умеют, уж я-то точно знаю. Порыв знойного ветра... сомбреро... конь, пистолет...

Йола удивленно подняла бровь. Вит определенно вызывал у нее совершенно другие ассоциации.

— Это я о мексиканских мужчинах... — пояснила Ксинга. — Правда, наши здешние ничуть не хуже. Откажешься — убьет тебя и застрелится сам.

— Но ведь он же не латинос! Он европеец!

— Нет, сеньора, европеец он только снаружи. А внутри у него черти сидят. Двадцать чертей, не меньше! Правда, он держит их в крепкой узде, не разрешает слишком высовываться.

— Ксинга, не пугай меня так...

Йола повернула голову и взглянула в лицо служанки. Та отложила в сторону гребень и принялась с удовольствием разглядывать дело рук своих.

— Разве может испугать красивую женщину красивый умный жених? — заявила она. — Он хороший человек, говорю я вам. Не злой, рассудительный, справедливый...

«Это я и сама знаю», — подумала Йола, а потом вдруг спросила:

— А ты замужем, Ксинга?

— Нет, — засмеялась служанка. — Но всегда мечтала иметь хорошего верного друга. Теперь у меня такой есть...

— А этот друг предлагал тебе руку и сердце?

— Предлагал. Выхватил нож и потребовал близости.

— И ты...

— Да, конечно. Достала пистолет и настояла на дружбе. Так с тех пор и дружим...

«Интересные у них отношения, — подумала Йола. — Романтика просто бьет через край.»

— Спасибо, Ксинга, — сказала она. — Ты свободна.

— Доброй ночи, сеньора.

Служанка сделала полупоклон, отворила дверь спальни, но тут же вернулась обратно.

— Сеньора, — сказала она. — Вас там дожидаются. Падре. Что сказать?

«Ах, как невовремя, — с досадой подумала Йола. — Выбрал, называется момент... Хотя, возможно, что-то серьезное?..»

Она критически оглядела себя в зеркало. Наряд, конечно, совершенно не приспособлен для посторонних глаз и уж тем более для того, чтобы принимать запоздалых визитеров. Полупрозрачные шелка нисколько не скрывали волнующие мужские сердца прелести роскошного женского тела. Йола поискала глазами, чем бы прикрыться, не нашла и лишь постаралась поплотнее запахнуть на редкость откровенный пеньюар.

«Надеюсь, мой вид не пошатнет устоев католической веры, — мелькнула озорная мысль. — Заодно и проверим стойкость ее адептов.»

— Зови, — сказала она.

Ксинга поклонилась и вышла, а вместо нее в дверь протиснулся здоровенный, почти двухметрового роста, молодой человек, чью принадлежность к лону церкви выдавал лишь застегнутый наглухо черный костюм да белый прямоугольничек воротничка. Больше всего гость напоминал не священника, а охранника либо телохранителя.

— Буэнос ночес, падре, — приветствовала его Йола. — Чем обязана?

— Доброй ночи, сестра моя. Лишь неотложные дела побудили меня нарушить ваши планы...

«Да что же это такое, в самом-то деле?! Кажется, и этот в курсе моих ночных похождений! И вообще, найдется ли здесь хоть кто-то, кому ничего не известно о наших с Витом отношениях?»

— Я слушаю.

Падре бросил равнодушный взгляд на полуприкрытую шелками хозяйку фазенды, чем вызвал немалое ее разочарование, и произнес, глядя в сторону:

— Положение серьезное и ухудшается с каждой минутой. В городе беспорядки, но судя по всему, это только начало. Латинос в очередной раз ополчились на белых, а заодно крушат магазины и вообще все,