Всадник на белом коне 1-3 - Юрий В. Морозевич

Йола тоже приподнялась и, приблизившись вплотную, обняла его сзади за плечи.

— Вит! — позвала она.

— Что?

— Теперь твоя очередь рассказывать о себе.

— Что ты хочешь знать?

— Все. Но для начала... Где находится твое «родовое гнездо»? Твой отчий дом, наверное, далеко отсюда?

Вит накрыл обвивавшие шею руки своей ладонью.

— Понятие «родовое гнездо», — сказал он, — почему-то всегда ассоциируется у меня с понятием «родовые муки».

— Не вижу в том ничего плохого, — проворковала Йола. — Так где ты родился?

— На Европе.

— Я понимаю... в Европе... А где именно?

— Не «в», а именно «на», чтоб меня черти взяли!.. На Европе находится самый крупный роддом в системе Юпитера.

— О-о!.. Так значит, Европа-луна... Может быть, я ошибаюсь, но отчего-то чувствуется скрытая неприязнь к родному роддому...

— Извини, — Вит легонько сжал пальцы вокруг ее запястья. — Конечно, роддом тут не при чем. Просто мое появление на свет стоило жизни моей несчастной матери. А мой первый вдох совпал с ее последним выдохом...

— Дитя-эстафета... — едва слышно прошептала Йола. — Это ты меня извини... я же не знала.

Вит вдруг резко повернулся и повалил ее обратно на ложе.

— Довольно расспросов, — сказал он. — После того, как мы выяснили наши семейные обстоятельства, может быть, перейдем к делу?

— Может быть. Но не забывай, что для дел у нас есть еще завтра...

— И не только завтра, но и послезавтра... и после послезавтра... И вообще, если верить часам, то «завтра» уже наступило.

— А ты этому и рад.

— Конечно. Теперь не отвертишься, обещания надо выполнять...

— Так я и не возражаю. К тому же, всегда держу свое слово.

...И где-то глубинно-высоко, объемно, громоздко, сразу всеми своими метагалактиками дрогнула и чуть повернулась, чтобы по-матерински взглянуть на влюбленных, великая в неисчерпаемом звездном блеске вечноживущая Вселенная...

Он поймал губами упругий сосок. Провел по нему щекой, обласкал ресницами... и тихо-тихо произнес:

Взгляни, вот женщины прекрасной

Обворожительная грудь,

Но и орла не могут взоры

Сквозь эти жаркие затворы

Пройти — и в сердце заглянуть...

— О, силы небесные! — проворковала Йола и притворно закатила глаза. — Ты же знаешь, Бенедиктова я совсем не жалую.

Это было как неожиданный подзатыльник. Вит порывисто сел.

— Ты и вправду убеждена, что я знаю твои личные предпочтения настолько подробно?

Подозрения в том, что любимая женщина откуда-то знает о его пораженной амнезией личности куда больше, чем кажется, переросли практически в уверенность.

На несколько мгновений Йола замерла, сдерживая дыхание. Медленно спустила ноги на пол, прижалась бедром к бедру. И вдруг в каком-то неистовом порыве обхватила его голову, прижала к груди, погладила по волосам, как ребенка... и молча заплакала. Он чувствовал это, хотя она не позволяла ему смотреть на свое лицо.

— Знаешь, но не помнишь, — наконец, выговорила она, явно стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пока не помнишь. Но я вижу, как твоя память прогрессирует...

Вит мягко освободился из ее объятий. Йола не возражала, только отвернулась, чтобы он не видел ее слез.

— Ну так помоги мне вспомнить... — сказал он.

— Конечно, — ответила она, вытирая уголки глаз согнутым указательным пальцем. — Я попробую. Если это вообще в человеческих силах...

— Так ты, оказывается, не только физик, но и психотерапевт? Или психиатр? Как правильно?

— Не знаю. Скорее всего ни то, ни другое. Можешь считать это моим хобби.

— Возвращение утерянной памяти несчастным амнезоидам — твое хобби?.. Ладно, как скажешь. Что я должен делать?

— Ничего особенного, просто отвернись.

— Ну уж нет! Ни за что на свете, — заявил Вит, демонстративно уставившись на ее грудь.

— Тогда закрой глаза! — потребовала Йола. — Тебя ничто не должно отвлекать...

Тяжко вздохнув, он подчинился. А спустя мгновение почувствовал на плечах нежное прикосновение ладоней и услышал голос, отчетливо произнесший какую-то длинную и запутанную фразу. Вит ни слова не понял, язык совершенно определенно был ему незнаком.

— Все, — сказала Йола. — Можешь открыть глаза. Я только что попыталась инициировать твой драгоценный мозг.

— И? — спросил Вит. — С каким результатом? Я ничего не чувствую.

— Не знаю. Но если попытка удалась, то терпеть тебе осталось около восьмидесяти часов...

— Еще трое с лишним суток! Я столько не выдержу, сойду с ума от ожидания.

— А ты как думал!

Йола смотрела на него абсолютно серьезным взглядом. Разительный контраст с влюбленной женщиной, которую он сжимал в объятиях всего несколько минут назад. Теперь перед ним была женщина-ученый, женщина-исследователь, только что поставившая рискованный эксперимент.

— Полная синапсическая гармония наступит у тебя на шестые сутки, — тоном лечащего врача сказала она. — Если, конечно, все пойдет как задумано. А на восьмые сутки вообще будешь как... как новенький...

— Да не хочу я быть новеньким!

— Но не могла же я сказать — будешь как старенький.

— Хм... ты права. Первое в таком ракурсе явно предпочтительнее второго... Тебе что-нибудь известно о природе моей амнезии?

— Немногое, — Вит почувствовал, что она явно не желает развивать скользкую тему. — Только догадки, предположения... которые выглядят слишком фантастично, чтобы быть истиной.

— Поделишься?

Йола отрицательно покачала головой:

— Пока нет. Слишком рано. Но когда-нибудь — обязательно.

— Женщина-загадка — вот кто ты такая, — сказал Вит и вновь улегся на ложе, подложив руку под голову. Йола чуть помедлила, а затем легла рядом.

— Слушай, у меня к тебе деловое предложение, — серьезно произнес Вит. — Давай поженимся.

Он почувствовал, как она вдруг напряглась всем телом.

— Нет, в самом деле... Выходи за меня замуж.

— Мы с тобой и так женаты.

— Нет, ты не понимаешь... Все это похоже на обычную любовную игру. А я хочу по-настоящему. Ты не против?

— Нет, дорогой, я не против. И у нас с тобой все очень даже по-настоящему.

Вит вдруг подумал, что Йола отчего-то не воспринимает его предложение всерьез. Возможно, существующее положение ее полностью устраивает. Тогда он продолжил более настойчиво:

— Не так... Я хочу публичной помолвки, хочу обручальные кольца... хочу, чтобы нас все поздравляли и посыпали твою фату лепестками пурпуровых роз!..

— Заманчиво...

Она прильнула к нему и ласково провела ладонью по груди, а затем прикоснулась губами к щеке...

— Я люблю тебя, обожаю, мечтаю стать твоим мужем! Хочу, наконец, чтобы это было записано... да-да, записано твердым почерком в нашем брачном свидетельстве!

— Все это уже есть, — произнесла она, сделав упор на слове «это». — И твердый почерк, и следы брызг свадебного шампанского... все как положено. Когда-нибудь я тебе покажу... если захочешь.

Вит рывком приподнялся, опираясь на локоть. Йола смотрела на него чуть насмешливым взглядом.

— Постой... — пролепетал он. — Как это?..

Йола игриво пожала плечами.

— Нет-нет, ты мне напрямую скажи — все это правда?