Чёрная Душа - Владимир Геннадьевич Поселягин

события происходили у Брестской Крепости. Там взял двух полицаев. Тут отмечу, у меня были подчинённые, из подпольщиков, они всё делали, а я командовал. Поэтому когда говорил что убил первых немцев, когда в плен попал, это правда. Но полицаев это не касается, у меня их девять на счету. Первых полицаев я убил там у Крепости. Допросил сначала, узнал о наших парнях, чему был изрядно удивлён. Никто не знает о их героической обороне, что они у Крепости, не отпуская, целую пехотную дивизию удерживают. А я там бывал, карту местности знаю, и главное, секретный туннель в катакомбы Крепости. Так что, собрав с полицаев всё ценное, по пути ещё попались две телеги, да с припасами и котлом, даже помнится три свиньи живые были. Пять полицаев везли, предатели, помощники немцев. Хотя то вроде поляки были. Ну и по туннелю в катакомбы. А там ситуация страшная, бойцы не ели с двадцать второго июня, ходячие скелеты, оборванные, грязные, многие ранены и больны, боеприпасов нет. Немцы, пытаясь их уничтожить, затопили катакомбы речной водой, хоть недостатка воды не стало, раньше умирали от жажды. Теперь хоть вода была. Так я и познакомился с Гавриловым. Однако, и уйти тот не мог без приказа, принципиальный командир. А у меня же вставала просто гигантская проблема. Меня официально там не было, меня замещал боец в моей форме, чтобы за дезертира не приняли, очень на меня похожий. Подмену кстати так и не обнаружили. А я когда собирался, в планшетке забыл печать, штаба дивизии, не выложил. Вот и пришлось как старшему командиру в Крепости, писать приказ о выходе и отходе к нашим, ну и печать поставил. Тут уже майор приступил к выполнению задачи, вывести всех героев обороны Крепости к нашим. Захваченные мной припасы и котёл очень пригодились. Была свободная минутка, я пробежался по городу, узнал что в плену держат наших медиков, освободив, медсанбат был, набрали медикаментов со склада и отправил к Гаврилову в лес, устроились у озера, вынося раненых по туннелю. Ну и ещё сообщил, что немцы задержали все семьи красных командиров и держат в барках, решая сейчас расстрелять или потом. Кормить не хотели. Я про это майору рассказал, не приказал, попросил освободить. Рядом там деревня. А недавно узнал, что Гаврилов вывел всех, семьи командиров тоже, где-то у Киевской группировки войск, на их участке обороны. Ну а я вернулся и дальше служба шла. Так что множество у нас героев, не о всех я знаю, по верхам вот поискал. Про остальных просто эфирного времени не хватит. Да и как я вижу, мы уже чужое время тратим.

- Да, согласен, немного нарушили график. Что ж, товарищ Гиль, мы вас выслушали, не скажу что всему рады были слышать, но ваша оценка ценная тем, что вы видите проблемы и не стесняетесь о них сообщать, как коммунист и опытный командир. На этом мы простимся с товарищем Гиль, и пожелаете ему успехов на фронте. Желаете что-то сказать на прощание?

- Так запретили же материться?

- Да, не стоит.

- Тогда ничего, что хотел я уже сказал.

Так что попрощался, а тут редактор показал знаками, что пора заканчивать, ему позвонили, и вот закончили. Одну передачу пропустили, стали готовится ту, что за ней шла по расписанию. А так передачей я был доволен. Много что рассказал и описал. Часть было выдумкой, тот же лощёный полковник не существует, но в большинстве всё было правдой. А вот у Анны, супруги Гиль, веки были красными, припухшими от слёз. Плакала. Когда вышли на улицу, та меня спросила:

- Теперь тебя арестуют?

- С чего это? - удивился я, открывая той дверь машины, а мысленно хмыкнул. Чтобы да меня, мозголома и псиона смогли арестовать? Да они даже не вспомнят про это.

***

Очнулся в новом теле в качающемся вагоне теплушки, где шла драка. Болели рёбра, голова и нос, содранные руки. Ну и затылок ныл. Чёрт, дрались зеки, дрались яростно, на смерть, всё так знакомо. Я что, снова в теле Тимура? Вот ведь гадство. Опять сбой какой-то.

Драка начала стихать, запал проходил, да и устали все. Несколько человек забили насмерть, так что перебравшись на шконки, лёг к стенке, и сжался, ожидая пока опции запустятся. Интересно, сколько времени прошло между гибелью и пока тут не очнулся? Узнаю по свободному месту в хранилище. А свободного места не было. На момент гибели, шёл ноябрь, девятнадцатое ноября тысяча девятьсот сорок второго года. Погиб от ковровой бомбардировки, немцы именно на мой штаб охоту устроили, бомбардировщики тремя волнами шли. Шансов по сути не было. И размер хранилища небольшой, тонна и ровно пятьдесят килограмм. Пока жду запуска опций, тут память прошлого хозяина тела не вырубит, проявившись, стоит потратить время и описать как я жил этот год. Содружество я так и не посетил, просто не успел за год, и гостей не было, амулет не реагировал. Ну не в этом мире так в другом, я особо не переживал по этому поводу. А началось по сути всё с той радиопередачи. Отлично выстрелила, мне о ней часто поминали. Немало работал со следователями, по зверствам немцев, представляя свои записи и фотокарточки, включая трофейные. Кстати, позже власти признали некоторые проблемы и поблагодарили за предоставленную информацию. Её кстати проверяли и убедились, что я верно говорил. Меня успели к Мехлису дёрнуть, знали же, где семья живёт. Ох как он орал, потребовал партбилет на стол.

Отдал и рад, поработал с ним пси-силой, тот отпустил, арестовывать не стал, хотя собирался ранее. А партбилет спокойно отдал, буду играть обиженного властью. Мне потом пытались вернуть, и настойчиво, но уже я в клин вошёл. Даже угрожали, не заберёшь, генерала не дадим. Я из-за них на два месяца позже звёзды в петлицы получил. Однако партбилет в руки так и не взял, отобрали, так утритесь. Потеряли вы коммуниста. Ну и пробежавшись, поработал с мозгами многих людей из вершин власти. И со Сталиным. Кстати, хорошо его подлечил, думаю, лет двадцать пять ещё протянет, а то и тридцать. Так вот, у Сталина совещание шло, когда я исполнять песни стал, тот сам чуть прибавил звук у приёмника, а уж когда начал про маршалов говорить, прибавил ещё сильнее. Ворошилов, что в кабинете был, постоянно возмущённо голову вскидывал. Обещал разобраться. Остальные молча слушали. А после нашей с ним встречи, о чём маршал никогда не вспомнит, прилюдно сознался в