Оправдание хаоса - Диана Ва-Шаль

Роберт дал отмашку готовиться к обеду, а нас с Михой позвал к себе на пару слов. Мы переглянулись с Боуром, тяжело выдохнули и побрели за отходящим Робертом. Напоследок я переглянулся с Сарой, что складывала карту. Карани пожала плечами.

Сборт остановился поодаль, чтобы разговор остался конфиденциален.

– Итак. Во-первых, вам следует знать, что дела наши натянуты. Я не уверен, что впереди все пойдет гладко. Придется полагаться на удачу и волю Матери. На данный момент можно только гадать, насколько разрушительны и катастрофичны разворачивающиеся события. Во-вторых, всем следует помнить, что опасность исходит не только от зараженных, но и от выживших. Будьте бдительны, – заключил Сборт. – Дальше. Мы вынуждены разделиться на три подгруппы и, как вы понимаете, нас сейчас здесь стоит тоже трое, – я тяжело выдохнул, чуть завел голову назад, непроизвольно поднимая бровь. – Ничего сложного, бывало серьезнее; маршрут не самый длинный, да и обстановка сравнительно спокойная. Но, – командир сделал небольшую паузу, – одного мертвеца вчера ночью обнаружил и устранил Михаэль. Если вдруг что-то пойдет не по плану, мне нужно, чтобы каждый человек находился в безопасности. Что ж… – Роберт постарался придать голосу непринужденности. – Михаэль, на правах моей правой руки ты останешься здесь, на месте. Под твоим присмотром будет находиться большая часть группы, машины и весь наш инвентарь. Нужно проследить за дежурством, за нахождением каждого человека. Наберите и отфильтруйте воды, перепроверьте, чтобы машины были на ходу.

– Принято, – отчеканил Боур, сохраняя невозмутимость; преемнику командирского звания волноваться негоже. Мое же сердце билось с такой силой, что, казалось, его ритм отдается внутри глаз, в ушах. Будто покачивало.

– Кристофер, – командир обернулся ко мне, – тебе, прости уж, суждено быть левой рукой, – Роберт старался шутить.

– Ну и хвала Небесам, – пробубнил я себе под нос, выпрямляясь, – кто знает, что ты своей правой рукой делаешь…

– Я представлю, что не слышал этого, – бросил Михаэль. Роберт покачал головой, натянуто улыбаясь.

– Крис, – я поднял глаза на Сборта, заговорившего серьезнее. – Пройдешься назад, оценишь обстановку там. Возьми с собой кого-нибудь на свое усмотрение. Как вернешься – будешь под руководством Боура. Его приказы, если такие будут, выполнять, как мои. В случае непредвиденных обстоятельств, поступай не раздумывая, ставя во главу угла сохранность наших людей, – я почти незаметно и тяжело кивнул. – Как вернешься, ты знаешь, чем тебе заняться, уже говорили с тобой об этом, – хотел было ответить, но Роберт тут же продолжил. – Я направлюсь вперед. С собой возьму Стэна, – командир вновь глянул на меня, – ведь вас, идиотов, нельзя оставлять на расстоянии выстрела друг с другом.

– Я не виноват, что он долбоящер.

– Кристофер! – почти с отеческим упреком одернул меня Сборт. Я поднял руки вверх. – Все. Закончили. Приказ мой понят всем? – мы с Боуром молча кивнули. – Отлично. Обедаем, и расходимся. Чем быстрее все осмотрим, тем быстрее разрешим сложившуюся ситуацию. Рации чтобы работали у каждого. В случае непредвиденного – сразу все сообщать лично мне. Все, идите.

Мы переглянулись с Михаэлем. Тот был максимально серьезен и сосредоточен, куда сильнее Роберта; отмерил меня внимательным взглядом и направился в сторону остальных горгоновцев.

– Сборт, – проговорил я, не поворачивая головы к Роберту, – ты, хоть и правша, но с левой руки стреляешь куда метче, верно? – перевел взгляд на командира, который лишь посмотрел в ответ. Затем похлопал меня по плечу, собираясь направиться вслед за Михой, но замер. Подумал с пару секунд. Обернулся ко мне.

Испытующий, долгий взгляд.

– Крис, девятнадцать часов назад пали Старые Рубежи. Мукро пал. Централизованного управления армией больше нет, – мои легкие обожгло горячей волной, и тугой ком стянул горло. Роберт сделал паузу. – И армии тоже больше нет. Правительство Трех пало. И все прочие правительственные структуры. Северная зараза у границ Холодного Штиля, – голос его дрогнул, и командир опустил глаза. Я тяжело сглотнул, не в силах выдавить из себя ни слова. – Боюсь, дела наши уже не просто плохи или паршивы… – продолжать он не стал. Положил руку мне на плечо. Я бросил быстрый взгляд на горгоновцев, которые разливали похлебку по тарелкам и придавались бурным обсуждениям.

– Так понимаю, остальным знать об этом пока не нужно, – не то спросил у Роберта, не то просто констатировал то, что он наверняка бы подтвердил.

– Не нужно.

Я с усилием кивнул.

– Больше никто не знает? – спросил я, переведя взгляд на командира.

– Из горгоновцев больше никто, – Сборт набрал в грудь больше воздуха, – но знает Штефани. Она разбирала со мной бумаги, когда я перехватил сообщение. Признать, я немного удивлен, что ни Сэму, ни тебе она не сказала ни слова, – Роберт хотел произнести еще что-то, но качнул головой и, еще раз хлопнув меня по плечу, направился ко всем.

Я, не моргая, продолжил стоять на месте, все еще пошатываясь от сердцебиения.

Старые Рубежи пали. Оплот, на который Роберт надеялся до конца. На который мы все надеялись. Что ждало нас дальше – и представить страшно. Жутко думать, ждало ли нас вообще что-то дальше.

А Штефани знала о случившемся. Знала, и видом не показала перемены. Где-то внутри я был уверен: не скажи мне сейчас это Роберт, она бы так и продолжила молчать.

Не скажи мне сейчас это Роберт. Но он сказал. Единственному из "Горгоны". И вновь, раз за разом, я прокручивал в своей голове сухой факт того, что Сборт чаще всего стрелял с левой руки. Ведь более меткий выстрел получался. Роберт никогда не мазал с левой руки.

Меня не оставили с большей группой, отправив на разведку. Впрочем, Роберт знал, что вернусь я вполне скоро. Он сказал мне подчиняться приказам Михаэля, будучи в курсе, что не сделаю этого, если они не будут совпадать с моим видением ситуации.

Никогда не хотел брать на себя ответственность за жизнь других людей. На моих руках и так достаточно крови. Слишком долго исполняю роль главного зачистщика и палача "Горгоны".

С секунду помявшись на месте, я медленно повернулся, собираясь направиться ко всем, но рация внезапно заскрипела. Дернулся, ругнулся – совсем забыл, когда успел ее включить, – и спешно поднес