Оправдание хаоса - Диана Ва-Шаль

– И твой конкретный ответ?

– Я не смогу его дать.

– "Не смогу" или "не хочу"? – сощурился Роберт, изучающе глядя на девушку. Та осталась невозмутимой. Отрицательно махнула головой. Сборт выдохнул, поднял голову к небу. Помолчал. – Да будет так. Марк останется с нами. Как минимум, он может дать нам информацию об обстановке на Востоке. Но это не значит, что наши нынешние планы претерпят изменения. Но нужно ускориться. Те, кто останутся на месте, внимательно следят за каждым движением Марка. И, Шайер, – Роберт махнул рукой, – подойдешь ко мне, побеседуем с тобой.

– Хорошо, – кивнула девушка, а я внимательно глянул на нее, пытаясь все-таки понять, что у нее в голове. Почему-то был уверен, что у Штеф есть точный ответ на вопрос Сборта.

И четкий план дальнейших действий, логику которого я пока не мог уловить.

Перед тем, как я с Норманом и Сборт со Стэном покинули лагерь, мне удалось выловить Шайер. Мы переговорили о сложившейся ситуации, и я настоятельно просил ее не передвигаться без оружия, держаться поближе к горгоновцам и, если вдруг придется находиться вблизи Марка, быть максимально готовой в любой момент свалить. На удивление, Шайер не стала со мной спорить. Лишь показала на прикрытый курткой пистолет, что находился у нее за ремнем штанов.

5

Эхо визга вмиг разносится по улице, но понять, где находится источник почти невозможно. Я дергаюсь, выискивающе смотря по сторонам – тени в окнах домов, неровные силуэты совсем вдалеке, – визг мог раздаться откуда угодно.

– Вперед, – тихо протягиваю, не поворачивая головы к горгоновцам, – быстро.

Но и шага не делаем, как раздается еще один нечеловеческий вопль. Многоголосое эхо множит полный ужаса крик. Единовременно с окликом Сары я замечаю борьбу фигур на одном из верхних этажей офисного здания. Нет времени опомниться. Секунда. Время будто замедляется на какую-то долю мига, когда человек, сделавший шаг на подоконник, делает выбор, страх чего сильнее: тварей в темноте офиса или всемирного тяготения. Еще секунда. Я не успеваю сделать вдох. Шаг. Короткий вскрик. Шлепок тела об асфальт. Разрастающаяся темная лужа крови.

В это же мгновение Чарльз начинает блевать. Я дергаюсь к нему, но краем глаза вижу еще одну выпадающую из окна фигуру. Хлопок. Я жмурюсь, вздрагиваю: в ушах мерзкий хруст ломающихся костей, в ушах эхо от того, как рвет Чарльза. К горлу подкатывает тошнота, и стоит усилий остаться стоять на ногах.

Я не оборачиваюсь на тела: стараюсь сконцентрировать внимание на другом. Говорю с Тарэном, пока Сара помогает ему выпить воды. Краем глаза смотрю за Норманом, в спешке заряжающим пистолет.

Чарльз отхаркивает коричневый сгусток, вновь задыхаясь в приступе кашля. Поднимает глаза к черному небу, молит Матерь о помощи одними губами.

Внезапно из моей рации раздается шум. Ожидаю услышать голос Роберта, но, получив ответ, обмираю. Остальные горгоновцы широко распахивают глаза.

– Кристофер, прием! – я сильнее сжимаю в руках рацию, не в силах ответить. – Льюис, где ты там?!

– Прием, Генри, – наконец хрипло выдавливаю, – что у вас?

– Угодили в засаду. Мы с Исааком смогли выбраться; Роджера потеряли. Исаак ранен немного, помощь бы нам не помешала, или хотя бы наводка, как нам быстрее к вам срезать, – небольшая пауза. – Ты был прав, нужно было сразу налево уходить. Там и вышли в итоге.

Я сжимаю зубы, с пару секунд напряженно думая и принимая тяжелое и безрассудное решение. Переглядываюсь с Сарой, и та качает головой, уже понимая, что я задумал.

– Где вы? – спрашиваю, выдыхая и выпрямляясь, пока Генри быстро надиктовывает свое местоположение.

***

Я глянул через плечо на Стивена. Мы в скором темпе продвигались вперед. В лесу пахло сыростью, плесенью; стояла небольшая дымка. Объяла звенящая тишина. Ветер стих. Мелкая водяная пыль в воздухе. Тяжело назвать погоду летней для здешних территорий; да и осенней ее хер бы кто назвал – непонятная мешанка, от которой болела голова и рубило нещадно. Жара, нехарактерные бури, дожди, и небо, которое в один день напоминало весеннее, в другой – зимнее.

Дэвис плелся правее и чуть позади. Мы помнили, что вместе с Марком была обращенная попутчица, а потому старались еще пристальнее вслушиваться и вглядываться в то, что происходило вокруг. Хотя тишина стояла такая, что даже незначительный шорох не остался бы незамеченным.

Шли молча. Чувства и эмоции одерживали победу над холодным рассудком, что опасно и опрометчиво. Это могло сплести ловкую петлю на шее, а потому я старался отвлечь себя на любые практические размышления. Увы, удавалось не так успешно.

А впрочем, едва ли можно спасти летящего на смерть.

Я подумал о том, что иду в спешке. Мне действительно хотелось скорее все осмотреть и вернуться на место стоянки; очень волнительно покидать своих, тем более, там находился инфицированный Марк. Сомнений в его заражении у меня не было, а если сомнения и закрадывались единично, рисковать, в любом случае, не хотелось.

Наверное, потеряй я еще кого-нибудь в те часы, то точно пустил бы пулю себе в голову. Я был на такой грани отчаяния и непонимания, что мне не верилось, что это действительно был я. В те минуты, я едва не нарушил главный постулат – не отчаиваться. Ни при каких обстоятельствах не отчаиваться.

То, в чем убеждал себя всю жизнь. То, в чем убеждал себя с самого первого дня службы. То, в чем убеждал себя каждый день, будучи горгоновцем.

То, в чем пытался убедить Шайер там, у трейлера, в день, когда мы покидали охваченный Северной заразой °22-1-20-21-14.

Я не мог понять девушку, хотя достаточно неплохо разбирался в людях. И, признать, не знал, чего стоит от нее ожидать. Ее недосказанность на прямые вопросы Сборта, осторожничество при разговорах… Шайер всегда подбирала слова, следила за мыслями и озвучиваемыми формулировками.

– Ты не в своем уме, Крис! – зло восклицает Сара, пока я перезаряжаю пистолеты и перепроверяю быстродоступность оружия. Норман, скрестив руки, стоит, опершись о стену дома. Рядом с ним сидит на корточках Чарльз, покашливая; выглядит он значительно лучше, землистый цвет с лица сошел. – Ты опять