Наизнанку - Аластер Рейнольдс

— Я был создан, чтобы обладать способностью к сопереживанию. Я должен был отождествлять себя со своими пациентами, видеть в них нечто большее, чем просто мешки с мясом.

— И теперь вы вините своих создателей?

— Я никого и ни в чем не виню, — сказал я, чувствуя, как во мне поднимается гнев. — Кроме кошмара, в котором мы оказались. Я даже не виню Топольского за жажду славы и богатства, которая привела нас сюда. Он — продукт системы. Как и все мы.

— Нет никаких «мы». Вы не один из нас. Вы никогда не были одним из нас. — Его рука потянулась к нашивке миссии, прикрепленной к плечу его Тринадцать-пятого. — Ван Вут, Мергатройд, Мортлок, Брукер, Дюпен, Рамос. Ваша фамилия есть среди них?

— Нет.

— Тогда вы знаете, кто вы такой. Ничто.

— Может, я и ничтожество, — твердо ответил я. — Но я все равно хочу поступать правильно. Никто из вас пока не в безопасности. Это означает, что мне все еще предстоит выполнять руководящие функции. Возможно, я вам не нравлюсь, коронель, но по-прежнему отвечаю за ваше медицинское благополучие. Это включает в себя не только лечение вашей черепно-мозговой травмы и спасение вашей жизни, что я и делал. Это также означает сохранение вашей жизни здесь и сейчас.

Его ноздри раздулись, губы изогнулись в усмешке. Он хотел нанести ответный удар, но я намеренно задел его за живое, напомнив о его долге передо мной.

Я не сожалел о том, что сделал это.

— А что с остальными? — прорычал он.

— Мы с Адой разместим их скафандры в противоперегрузочные гамаки. До тех пор они могут оставаться без сознания. Так будет добрее.

— Доброта. Вы думаете, будто что-нибудь понимаете в доброте?

— Я точно знаю, что однажды я оценил доброту и сострадание моего друга, — сказал я.

Рамос раздраженно фыркнул. — Ничто из того, что вы говорите, не имеет значения. — Затем, постепенно осознавая наше положение, спросил: — Если мы все на борту, почему «Деметра» не возвращается к выходному отверстию? Двигатели корабля не работают. Я знаю режимы вибрации, когда они работают.

— Коронель Рамос? Это Ада.

Он огляделся в поисках безликого голоса, от отвращения сморщив переносицу.

— Мне не нужен еще один из вас, притворяющийся тем, кем вы не являетесь.

— Нет, но вам, вероятно, нужны факты. Я полагаю, ваша оперативная роль по-прежнему заключается в обеспечении безопасности?

— И что из этого?

— У Сайласа по-прежнему есть свои обязанности, и у вас тоже. Его задача — обеспечить здоровье экипажа. Ваша задача — максимально повысить вероятность успешного завершения миссии. Это означает возвращение выживших на борт крейсерского модуля, с посадочным модулем или без него.

Впервые с тех пор, как он снял шлем, я увидел в нем что-то от прежнего Рамоса: озадаченность залегла на его лбу, в глазах заработали шестеренки профессиональной озабоченности.

— Почему мы не можем вернуться на орбиту в посадочном модуле?

— Потому что «Деметра» никуда не денется, дорогой коронель. Мы застряли надолго, а Сооружение только что уничтожило еще один служебный беспилотник. Остался всего один, и я могу пока уберечь его от опасности, но этого будет недостаточно, чтобы остановить эти ветви, обвивающие нас и удерживающие на месте.

Рамос выглядел ошарашенным. Я не думаю, что он усомнился в какой-либо части резюме Ады, потому что, хотя мы и могли ввести его в заблуждение относительно нашей истинной природы, у нее не было причин скрывать или преувеличивать факты о миссии.

— Другого корабля нет.

— Да, — сказал я.

— Тогда нам тоже конец. Если мы не сможем улететь, то это всего лишь вопрос времени. Мы либо умрем на этом корабле, когда его системы выйдут из строя, либо в воде, когда наши скафандры выйдут из строя, либо это Сооружение примет нас обратно в себя. — Он содрогнулся, как будто в какой-то момент в недалеком будущем ему даже придется выбирать между этими крайне неприятными смертями. — Они пытались предупредить нас, не так ли? Всегда было это послание, призывающее нас уходить. Как вы думаете, кто это оставил? Та, чьи кости вы таскали? Вы издеваетесь надо мной, напоминая о предупреждениях, к которым я не прислушался?

— Лионель, — сказал я, пытаясь достучаться до любой его части, которая еще могла относиться ко мне не с полным презрением. — Ада бестактна, но не жестока. Она бы не упомянула о «завершении» миссии, если бы не было другого способа. А способ есть, не так ли?

Она заставила нас обоих ждать чуть дольше, чем это было необходимо. Возможно, я был неправ насчет жестокости, совсем немного. Если так, то это только усилило мое влечение к ней. Что такое сахар, если в него не добавить немного соли?

— Конечно, есть способ: трещина все еще существует. Трещина Топольского! После первоначального столкновения с Сооружением через оставленную им входную полосу свой путь проложили два корабля, и там лед по-прежнему сильно дезорганизован и фрагментирован. У него не было достаточно времени, чтобы восстановиться. Это означает, что существует путь. Нелегкий или короткий, но путь. Я не могла отправить по этому пути беспилотник, он слишком громоздкий, и сигналы управления не доходили бы до него. Но управляемый человеком скафандр? Это возможно. Вы можете подняться обратно по трещине, пробираясь по расселинам и каналам, которые еще не заделаны.

— До поверхности двадцать километров!

— Да, — весело ответила она. — Наверное, больше сорока, учитывая, какой непрямой путь проходит трещина во льду. И сначала нужно доплыть до выходного отверстия! Но как только вы окажетесь под трещиной, вам просто придется продолжать подниматься. Сорок километров — это действительно не так уж и много, если вдуматься. Только не при такой силе тяжести. Это будет просто как… действительно трудное, изнуряющее восхождение на гору в Гималаях. И у вас будут усилители, так что это будет скорее утомительно, чем изнурительно… хотя, учитывая нехватку времени, вам, вероятно, не захочется спать. Или отдыхать. Или останавливаться в любой момент.

— Нехватка времени?

— У вас меньше шестидесяти часов. Примерно через пятьдесят шесть часов, если исходить из стандартных условий полета, Дженнифер Ван Вут начнет выводить модуль на траекторию возвращения на Землю. К тому времени вам нужно будет оказаться вблизи поверхности, чтобы приемоответчики вашего скафандра могли передавать четкий сигнал на орбиту.

— И что потом? Она помашет нам, прежде чем бросить нас на произвол судьбы?

— Вы знаете правила действий в чрезвычайных ситуациях не хуже, чем кто-либо другой, — мягко сказала