Отдай мою посадочную ногу - Любовь Александровна Лукина

Но то ли секция сыграла от её взмаха, то ли у спасателя была воистину нечеловеческая реакция, но только Катюша промахнулась и, потеряв равновесие, снова села в обломки.

– Ну, как знаете… – С этими словами незнакомец исчез в отверстом люке окна. Катюша выронила доску и уткнулась лицом в груду мусора. Плечи её вздрагивали.

– Предатель… Предатель… – всхлипывала Катюша. – Предатель подлый… Из пипетки молоком кормила…

Теперь ей хотелось одного: чтобы секция оборвалась, и как можно быстрее. Чтобы оборвался в тартарары весь этот проклятый мир, где людей травят дымом из мартена и селят в домах, готовых развалиться, где даже для инопланетного спасателя жизнь породистого кота дороже человеческой!

Однако тридцать минут – это очень и очень много. Всхлипы Катюши Гориной становились всё тише и тише, наконец она подняла зарёванное лицо и вытерла слёзы. Может, в самом деле попробовать выбраться через дверь?..

Но тут секция энергично вздрогнула несколько раз подряд, и на край рамы цепко упала знакомая исцарапанная пятерня. Всё произошло, как в прошлый раз, только землистое лицо, рывком поднявшееся над торчащим ребром подоконника, было уже не сердитым, а просто свирепым. С таким лицом лезут убивать.

– Давайте цепляйтесь за плечи! – едва отдышавшись, приказал он.

– Что? Совесть проснулась? – мстительно спросила Катюша.

Спасатель помолчал и вдруг усмехнулся.

– Скажите спасибо вашему коту, – проворчал он. – Узнал, что я за вами не вернусь, и пригрозил начать голодовку…

– Как пригрозил?

– По-кошачьи! – огрызнулся спасатель. – Ну, не тяните время, цепляйтесь! До оползня всего пятнадцать минут…

Строительный

Члены комиссии заподозрили неладное лишь на втором часу блужданий по стройке, когда непонятным образом вышли опять на залитый летним солнцем пятый, и пока что последний, этаж. Внизу, на холме вынутого грунта, поросшего зелёной травкой, стоял и задумчиво смотрел на них сторож Петрович. У ног его, задрав встревоженные морды, сидели дворняжки Верный и Рубин.

– Вы там не заблудились? – подозрительно спросил сторож.

Субподрядчик весело блеснул золотыми зубами.

– А что, бывает?

– Да случается, – вполне серьёзно отозвался Петрович.

– С юмором старичок, – заметил проектировщик, пощипывая чёрную бородку.

Они направились к лестнице.

– А вот охраняется строительство, между прочим, образцово, – отдуваясь, сказал тучный генподрядчик. – Вы заметили: ничего не расхищено, не растащено… Уж, казалось бы, плитка лежит нераспакованная, бери – не хочу! Нет, лежит…

Заказчик, глава комиссии, резко повернул к нему узкое бледное лицо. Очки его гневно сверкнули.

– Я вообще не понимаю, о чём мы говорим, – раздражённо бросил он. – Вы собираетесь размораживать стройку или нет?

Широкие бетонные ступени оборвались, в лестнице не хватало пролёта. Глава комиссии тихо зашипел, как разъярённый кот, и принялся нервно счищать какую-то строительную дрянь с лацкана светлого пиджака. Проектировщик с опаской заглянул вниз.

– Без парашюта не обойтись. Как у вас тут рабочие ходят?

– Три года как не ходят, – уточнил субподрядчик. – По-моему, нужно идти по коридору до конца. Там должен быть трап.

Они прошли по коридору до конца и остановились перед пустым проёмом, разглядывая двухметровой глубины ров с бетонными руинами на дне. Никакого трапа там не было.

– Ага, – сообразил субподрядчик. – Значит, это с другой стороны.

Комиссия последовала за ним и некоторое время плутала по каким-то сообщающимся бетонным чуланам, один из которых был с окном. В окне они опять увидели зеленеющий склон и сторожа Петровича с собаками.

– Всё в порядке, Петрович, – воссиял золотым оскалом субподрядчик и помахал сторожу. – Скоро закончим…

– Со мной не пропадёшь, – заверил он, ведя комиссию по мрачному тоннелю, издырявленному дверными проёмами. – Я ведь почему эти коридоры перепутал: одинаковые они, симметричные… Ну вот и пришли.

Они выглянули наружу и отшатнулись. Коридор, как и первый, обрывался в пустоту, а вот внизу…

– Это как же надо строить, – визгливо осведомился заказчик, – чтобы с одной стороны этаж был вторым, а с другой – четвёртым?

Он поискал глазами генподрядчика и нашёл его сидящим на бетонном блоке. Генподрядчик был бледен и вытирал платком взмокшую лысину.

– Я дальше не пойду, – с хрипотцой проговорил он. – Водит…

Сначала его не поняли, а потом всем стало очень неловко. Проектировщик – тот был просто шокирован.

– Как вам не стыдно! – еле вымолвил он. – Взрослый человек!..

Генподрядчик, приоткрыв рот, глядел на него робкими старушечьими глазами.

– Может, сторожа покричать? – жалобно предложил он.

– Что? – вскинулся проектировщик. – Да про нас потом анекдоты ходить по городу будут!

Довод был настолько силён, что комиссия немедленно двинулась в обратный путь. Тесный бетонный лабиринт кончился, и они снова оказались на лестничной площадке.

– Странно, – пробормотал субподрядчик. – Тут не было нижнего пролёта…

Теперь не было верхнего. Ступени вели вниз и только вниз. Члены комиссии дошли до промежуточной площадки и остановились. Собственно, можно было спускаться и дальше, но дальше был подвал.

– А то ещё в шахтах бывает… – хрипло начал генподрядчик. – У меня зять в шахте работает. Они там однажды с инженером сутки плутали. К ним аж на угольном комбайне прорубаться пришлось. А старики потом говорили: «Хозяин завёл…»

– Так то шахта, – ошарашенно возразил субподрядчик, – а то стройка… – И неожиданно добавил, понизив голос: – Мне про эту стройку тоже много странного рассказывали…

Вдалеке завыли собаки. Генподрядчик вздрогнул. Остальные тоже.

– Ну что, товарищи, – с преувеличенной бодростью сказал проектировщик. – Подвал мы еще не осматривали…

В подвальном помещении было сухо, пыльно, просторно и довольно светло – в потолке не хватало двух плит. Справа и слева чернели дверные проёмы. Разбросанные кирпичи, перевёрнутая бадья из-под раствора, у стены – кóзлы в нашлёпках цемента. Запустение.

– Ну, спустились, – проворчал субподрядчик. – А дальше что делать будем?

– Загадки отгадывать, – задушевно сообщил кто-то.

– А на вашем месте я бы помолчал! – обрезал заказчик. – Спроектировали бог знает что, а теперь шуточками отделываетесь!

– Это вы мне? – вытаращил глаза проектировщик. – Да я вообще рта не открывал.

– А кто же тогда открывал?

– Я, – застенчиво сказал тот же голос.

Члены комиссии тревожно переглянулись.

– Тут кто-то есть, – озираясь, прошептал генподрядчик.

– Ага, – подтвердили из самого дальнего угла, где были свалены спутанная проволока и куски арматуры.

– Что вы там прячетесь? – Проектировщик, всматриваясь, шагнул вперёд. – Кто вы такой?

– Строительный, – с достоинством ответили из-за арматуры.

– Да что он голову морочит! – возмутился субподрядчик. – Какие строители? Ворюга, наверное. А ну выходи!

– Ага, – с готовностью отозвался голос, и арматура зашевелилась. Шевелилась она как-то странно – вроде бы распрямляясь. Затем над полом в полутьме всплыл здоровенный обломок бетона.

– Э! Э! – попятился субподрядчик. – Ты что хулиганишь! Брось камень!

В ответ послышалось хихиканье. Теперь уже все ясно видели, что за вставшей дыбом конструкцией никого нет, угол пуст. Хихикало то, что стояло.

Обломок бетона служил существу туловищем, а две толстые арматурины ногами. Полутораметровые руки завершались сложными узлами, откуда наподобие пальцев торчали концы арматуры диаметром поменьше. Длинную, опять же арматурную, шею венчало что-то вроде проволочного ежа, из которого на членов комиссии смотрели два круглых блестящих глаза размером с шарики для пинг-понга.

– Да это механизм какой-то, – обескураженно проговорил проектировщик.

– Сам ты… – обиделось существо. Определённо, звук шёл из проволочного ежа, хотя рта в нём видно не было.