Спящие холмы - Ирина Владимировна Скидневская

Уперев руки в колени, они вдвоём склонились над ямой.

— По типу бункера. На стенках ржавчины тоже нет. Умели же строить, — сказал Яр и успел схватить за локоть Тигреца, который покачнулся и едва не спикировал вниз. — Осторожнее! Тут метров пять.

— Больше… даже дна не видно… — Тигрец снова зашёлся в кашле. — И это при солнце…

— Слушай, иди-ка, сядь в сторонке. Ты на смерть похож.

Тигрец даже не возражал. Солнце припекало, усиливая его внутренний жар. Он отошёл на несколько шагов, боясь, что из-за вони его вырвет, и сел на землю в своей свежевыстиранной форме, которую вчера от души нагладил, прямо на мусор, сквозь который пробивалась колючая трава.

Вокруг двигались расплывающиеся чёрные силуэты.

Яр отцепил с пояса фонарик и посветил в проём.

— Тигр, ты прав, тут намного глубже. Постой, там что-то на дне!

— Уходить надо… — Тигрец не мог поднять отяжелевшую голову, с которой давно скатилась фуражка. — Пойдём отсюда, брат…

— Эй, все сюда! — позвал Яр.

Все сгрудились, заслонив Ярко. Они что-то обсуждали, но ветер сносил голоса в сторону. Тигрец нашарил в кармане и, несмотря на сухость во рту, разжевал и проглотил горькую таблетку, протолкнул её в себя, будто горсть земли, а потом завалился набок и отключился.

Очнулся он из-за шума и не сразу понял, что происходит. В нескольких шагах от него суетились и подпрыгивали чёрные фигуры. Они что-то делали с плитой.

Тигрец поднялся на ноги. Лёгкие раздирал кашель. Чувствовал он неимоверную дурноту, какой не избежать человеку, разбуженному посреди только что наступившего глубокого сна и вынужденного куда-то срочно бежать.

— Шевелись! — надсадно и страшно кричал Котяка. По его побагровевшему лицу градом бежал пот.

Тигрец увидел, что плита не захлопнулась до конца только благодаря железной лопате, которую Котяка просунул в щель. Он пытался задержать плиту, действуя лопатой как рычагом, но силы были неравными. Водитель с усами пробовал вогнать под плиту свою лопату, но древко не проходило.

— Другим концом! — орал Котяка. — Полотном заводи!

Двое полицейских, вцепившись в спущенную в могилу верёвку, отчаянно тянули её на себя. Второй водитель стоял столбом в стороне.

Из могилы донёсся приглушённый крик. В этот миг железная лопата, придавленная неумолимо опускавшейся плитой, с хрустом обломилась. Котяка с черенком в руках отлетел назад. Плита опустилась и с тихим шорохом встала в гнездо. Усатый, бросив свою не пригодившуюся лопату, помог Котяке подняться.

Намертво зажатая плитой верёвка перетёрлась. Парень держал в руках её обрывок и с ужасом смотрел на плиту. Второй растерянно повторял:

— Чего теперь? Теперь чего делать?!

— Что случилось? — прохрипел Тигрец.

— Там господин котт, — с придыханием сказал подошедший Котяка.

— Где?

Котяка кивнул на закрывшуюся могилу.

Тигрец упал на колени и принялся лихорадочно ощупывать и царапать нагретую солнцем поверхность плиты, из-под которой не доносилось ни звука.

— Зачем? Зачем он туда полез?! Ярко, брат!

Тигрец вскочил и со звериным рычанием стал пинать ботинками выступающую кромку плиты, потом рука сама нащупала кобуру.

Ужасающий грохот выстрелов разносился над тихим кладбищем подобно раскатам грома, но в своей ярости Тигрец не слышал испуганных криков и подземного гула, от которого задрожали плиты на могилах вокруг. Он успел расстрелять всю обойму в западню, поглотившую Ярко, когда Котяка, подойдя сзади, вполсилы стукнул его по затылку лопатой.

…В себя Тигрец пришёл в машине, несущейся по ночной дороге, и обнаружил, что сидит в наручниках на заднем сиденье. Когда Котяка Серенький поднёс ко рту бутылку с водой, Тигрец жадно хлебнул.

— Слышь? — сказал Котяка. — Ты на нас не обижайся. Не по Уставу действуем, но на старом кладбище надо вести себя тихо, а то опять кто-нибудь из-под земли вылезет… а зачем нам новые проблемы? Скажи спасибо, что обошлось.

— Спасибо! Сними наручники, и так хреново…

— Сперва кое-что обсудим.

Машину сильно тряхнуло на ухабе. Тигрец повалился вперёд, но со злостью дёрнулся, когда Котяка поддержал его за локоть.

— Куда везёте?

— В участок, куда ещё. Дотащили тебя до машины, охранников на входе сняли с поста, с нами едут.

— Доложили уже?

— Дежурному сообщили, что возвращаемся. Поговорить надо.

— Ярко надо из ямы вытаскивать, а не говорить… — слабым голосом сказал Тигрец. — Почему не вызвал спасателей с техникой? Ждёшь, когда задохнётся? Приказываю немедленно снять наручники, вернуть мне телефон и оружие… и я забуду, что вы меня, старшего офицера, по голове шандарахнули…

— Успокойся, а? — хмуро сказал Котяка. — Меня послушай. Мы все за него переживаем, он хороший начальник, справедливый, и много дел раскрыл. Но сегодня не его день, прости за такие слова.

— Да иди ты! Иди к чёртовой матери! — из последних сил крикнул Тигрец.

— Значит, так. Можно, конечно, помечтать о хорошем, но на всякий случай приготовься, что не разрешат вскрывать могилу. Это мой личный прогноз, и я в нём уверен на сто пятьдесят процентов. Нельзя там ничего трогать. Ты и сам знаешь, просто не хочешь сердцем принять. Я же посоветовать хочу, потому что со стороны-то оно виднее. Будешь кричать, требовать — конец карьере. И ты никогда не найдёшь того, кто затеял это дельце. Поэтому задвинь свои эмоции в одно место… и так чуть до новой беды не довёл. Сейчас я буду звонить начальству, надо Младо Пороху обстановку доложить, а после сам с ним поговоришь. Он брат господину Пороху, между прочим, а не просто заместитель, и ещё жена есть, их тоже накроет. Младо, конечно, сразу наверх сообщит, так что жди оттуда звонка. И помни, здесь решают они. Как скажут, так и поступай. И не дури. Одна визгливая нота, и сразу станет ясно, что никакой ты не начальник спецотдела, которому можно доверить людей и серьёзную следственную работу, а истеричная баба. А ведь мы тебя не первый год знаем, ты не взяточник, не карьерист, тебя не случайно господин Порох на большую должность поставил. Так надо бы на ней удержаться, как думаешь? Не подводи его. — Глядя на обмякшего и ссутулившегося Тигреца, Котяка заговорил тише. — Всё так быстро произошло, неожиданно… Только мы его спустили, плита, бац, и на место вернулась… Я еле успел лопату подсунуть. На тяжесть сработало. Мы так вторую могилу законопатили — накидали земли, она и закрылась.

— Хватит его… заранее… Может, вытащим…

— Хорошо бы. Он настоящий мужик… Сам полез. Никому другому не позволил бы. И в первую очередь о деле подумал, про улику кричал, а не спасите-помогите. Жалко,