Апокалипсис завтра. Попытка переиграть - Денис Старый

ну а пока, как и я старший лейтенант. Уже, казалось для всех, кроме меня, и забылся мой наглый поцелуй Марины, которая, все же иногда, но бросала задумчивые взгляды в мою сторону, а мужики, словно подростки, рассказывали о своих впечатлениях от операции, как будто сходили на драку в соседний двор.

- Вечером важное мероприятие. Всем быть выглаженными, бритыми и с чистыми зубами, - сказал Видок, после, как минимум, часа общения.

- Марина, слышишь, нужно быть бритыми, - пошутил Денис, словив подзатыльник от Видока.

- Стасу нужно отдохнуть, - продолжил инструктаж командир, обведя всех своим взглядом и остановившись на Марине, добавил. – Но сначала, думается, вам, молодые люди, придется объясниться между собой, и это — приказ.

- Ты, ты, опозорить меня решил? Да все в группе уже смирились, что я для них сестра. Ты хочешь, чтобы группа распалась и пошла под переформирование? Денис меня третировал полгода, а тут такой мажорик и все, ложись девка большая и малая, - распылялась Марина, как только закрылась дверь, и мы остались одни.

- Не кипятись. Я не собираюсь тебя третировать, издеваться, демонстрировано делать знаки внимания. Мы сейчас поговорим и, если ты скажешь четкое «нет», я больше не стану тебя выделять или вообще устрою перевод из группы, - сказал я и увидел, что девушка на долю секунды, но показала свой испуг.

- Говори, - вновь включила снежную королеву Марина.

- Я не хочу тратить наше с тобой время, оно скоротечно, я же хочу жить здесь и сейчас. Меня могли, да чего уж там, должны были убить, много стечений обстоятельств, почему я все же рядом с тобой. Ты мне не просто нравишься, я хочу быть с тобой и поверь, я знаю, о чем говорю. Ты же не из тех, кто не сможет не увидеть и не осознать свои чувства, у нас просто любовными интригами не забита голова, мы солдаты, офицеры. И настоящим чувствам тяжело протиснуться через плотные двери долга перед Родиной, народом. Но если же выходит, то это именно та любовь, которая не на час, день, а что навсегда. Поэтому я и хочу, и прошу, чтобы ты либо прекратила попытки сопротивления своим чувствам, либо дала понять, что я не имею шансов, если я ошибаюсь, - я взял себя в руки, голос подрагивал, и завершил свой монолог. – И я уйду из твоей жизни.

***

Пауза, казалось, длилась вечность. Марина смотрела на меня и молчала, но было видно, как внутри девушки бурлят эмоции и чувства. Да, именно чувства, которые и способны вызывать и страх, и боль, радость и огорчение попеременно сменяли друг друга, проявляясь в глазах женщины-солдата. Она привыкла превозмогать все эмоции, чувства, которые так могли и должны в ней бурлить, будь она простой девушкой. Столько страсти и нежности так и родились в этом красивом теле, а вышли через каждодневные тренировки и полевые выходы с потом. Это было не понятно для окружающих ее сильных мужчин. Сначала она сама защищалась от назойливого и прямолинейного напора со стороны парней, разбив не только сердце не одному десятку мужчин, но и носы с другими членами. Потом у нее появились братики и уже они отваживали всех бравых гусар от бойца с позывным Мара. Теперь же она пыталась примерить новый образ влюбленной девушки и ее это пугало. У Марины были неудачные попытки отношений, в том числе и некоторые гусары добивались-таки своего в отношениях с девушкой, но это было давно, после последних таких встреч прошло уже больше года.

Марине приглянулся сразу же этот странноватый неординарный парень, если ранее она замечала, что ей нравятся мужчины постарше, видимо, сказывалась потеря отца, то Стас, ее ровесник, казался ей намного старше своих лет. Девушке импонировала та целеустремленность и одновременно обходительность, даже хитрость, с которой он к ней подбирался. В нем одновременно была и некая осторожность, порой наивность, и мужская напористость. Ее пугала и одновременно восхищала его скорость принятия решений. Тогда в Старом городе Будвы, он принял то решение, которое, уже аналитики после, расценили как единственно возможное, пусть и критическое. Сейчас он, не чинясь, поцеловал ее и если бы не смешки других, она могла и растаять в его объятьях, махнув рукой дать волю своим чувствам.

***

- Я не знаю, Стас, не знаю, - увлажненные глаза растаявшей снежной королевы вопрошающе смотрели на Стаса, ожидая принятие ЕГО решения.

Она же была готова подчиниться, оказывается и строгая сильная самодостаточная Мара может хотеть быть за мужчиной, за мужем. Пусть он примет общее решение.

- Я знаю, моя богиня, - сказал я и поцеловал Марину.

Девушка не отринула, пусть и уперлась руками мне в грудь. Не получил я и страстного отклика, но это было больше, чем могло бы случиться.

- Давай не спешить, мне нужно прийти в себя, я тебя уже оплакивала, корила, что поддалась, что не приказала, что не сама осталась, - Марина положила голову мне на плечо и шептала о своих переживаниях.

- Нет, моя снежная королева, спешить не будем, сегодня – нет. А вот завтра пойдем подавать заявление в ЗАГС, - сказал я, даря искреннюю улыбку, стараясь разрядить напряженную обстановку.

Марина явно была обескуражена и даже проявляла недовольство. Она, смелая и сильная, своевольная может позже расценить свое поведение, как слабость и надумать чего лишнего, пусть позлиться немного. Нам обоим нужно и смириться с новыми ролями и принять друг друга.

- Стас, ну какого черта? Какой ЗАГС? – Девушка подняла гневно голову, но выпускать свои руки из моих ладоней не спешила.

- Да так, эмоции, - я утонул в карих больших глазах и только и смог сказать. – Я и умереть готов был, только вот так смотреть в твои глаза.

И мы поцеловались. Нежно, открыто, уже без всяких условностей. После этого беспокойство ушло, и мы просто разговаривали. Обо всем и ни о чем. Вспоминали какие-то моменты в жизни, родителей. Я фильтровал свои истории, не рассказывать же о своих похождениях и многочисленных девиц. И очень подмывало раскрыться, поведать Марине о самой главной моей тайне, был момент, когда я чуть это не сделал, но сдержался, дав сере зарок убедить Колядина рассказать своей девушке и будущей жене все о том, что предстоит человечеству.

Мы даже не заметили, наслаждаясь общением, когда в дверь деликатно постучались и, не открывая ее, напомнили, что уже через час нас всех ждут