Апокалипсис завтра. Попытка переиграть - Денис Старый

а второе прибавит нервов, но сватовство позже, но будет. Терять время, решаться, рассуждать о перспективах не хочу и не буду. Жизнь каждую минуту, даже после уничтожения большинства жизней на земле, нужно жить. Вот это и добавлю в свою речь, когда буду говорить с Мариной. И, кстати, именно сердечные дела и объясняют то, что мне дали перемолвиться словами именно с Мариной, тогда, в миссии.

- Так, сегодня вечером награждение, ждали только тебя, сейчас идешь в гостиницу, отсыпаешься, отъедаешься, чтобы на закрытом банкете не обглодать скатерти на столах. Ну, и… да, нет, не стоит, свободен, - усмехнулся генерал, который был хоть и в хорошем настроении, но было видно, что последняя неделя далась ему сложно.

В сопровождении двух молчаливых бойцов, я отправился пешком к гостинице, что находилось рядом с местом службы Красильникова. Шумная столица, как только вышел на улицу, закружила своей суетой и какофонией звуков так, что немного разболелась голова. Поток машин, спешащие люди, кто пешком, но многие на моноколесах или самокатах – очень много суеты. Я отвык от этого еще в постапокалиптическое время, потом немного свыкся в своем городе, пусть там таких масс людей и машин не было. Потом вновь отвыкал в горах, где из собеседников только самый умный и интересный ты сам, а из шума завывание ветра и шелест листвы. Отвык и в обители, где меня прятали от суетных туристов в одинокой обезличенной комнате. Ну, ничего, привыкать надо. Придется. Пусть мой родной город и не такой суетной, как столица, но звуков в нем не сильно-то и меньше, чем здесь.

Номер в гостинице был, возможно, даже выше среднего, это если сравнивать с моим образом жизни и достатком до армии, но, а для солдата, пусть уже и офицера, просто царским. Тут и огромная телевизионная панель на пол стены и диван, кресла, оргтехника, столы, искусственный камин, джакузи. Ну, а кровать?.. Аж три комнаты мне выделили!

- А неплохо так, особенно после гнезда на скале, - сказал я и быстро сместился влево.

Дверь от сильного толчка, казалось, слетит с петель, и я приготовился к отражению атаки, уже просчитывая возможные пути отхода. И единственно, что подходило для быстрого исчезновения из замкнутого пространства – окно. Прыгнуть со второго этажа вполне нормально, но время, чтобы открыть раму и взобраться на подоконник главный мой аргумент в пользу не бегства, но драки.

- Ты чего, уже совсем одичал, леший горный? – сказал Грек, становясь в стойку, но сразу же расслабляясь и даря мне просто поразительно милую улыбку, чуть не стошнило от милоты на лице сурового воина.

Это он первым ворвался в номер, опередив даже командира. Как после признался ведущий нашей двойки, он с момента моей самоубийственной атаки группы противника в Старом городе занимался самоедством и корил себя, что не помог, не остался рядом, когда была возможность. Этот крупный сильный человек чувствовал свою ответственность за меня, как за своего ученика. Я же тогда не стал объяснять, что вообще-то Грек был уже бит мною, а стреляю я не намного хуже, пусть опыта мало, сравнительно только мало, но справился же.

За спинами четверых мужчин нашей группы сиротливо, переминаясь с ноги на ногу, ютилась Марина, которая явно была не в своей тарелке от встречи со мной, что только придало мне решительности. Это только к безразличным для нас людям мы не испытываем эмоции, ведем дерзко, смело, стоит же к кому-то проникнуться, тем более влюбиться и все, мямля бессловесная. А девушка явно что-то испытывала, вот только эти чувства были ей мало знакомы и, как себя вести, терялась.

- Ну, привет, Мажорик, - сказала Марина, когда уже мужики зашли в номер, который был, судя по реакции гостей, лучше тех, где они поселились, это выражалось в прозвучавших эпитетах и откровенных «ахах».

Я не стал говорить ни слова, а обхватил обескураженную девушку и впился своими губами в ее уста. Это тоже было проявлением неадекватности от переизбытка эмоций, но жить хотелось здесь и сейчас.

- Йо-хо! – воскликнул Туман, в «миру» Денис Манжаро.

- Охренеть, - не смог смолчать Грек.

Видок только по-отечески смотрел на то безобразие, что я учинил с всеобщей любимицей отряда, «сестренкой». Вот странно, он же всего-то и старше меня в этом времени на семь лет, но уже сейчас видится умудренным, пожившим человеком, может даже больше, чем я знал его в иной реальности.

- Ой, зачем же так? - выкрикнул я, после того, как Марина укусила меня за губу.

- Ибо, не хрен, - разразился смехом Денис.

Туман умел, в отличие от меня, всегда разделять особенности своего характера на «служба» и «отдых». Если в первом случае, Туман был максимально серьезным и даже, казалось, что и не знает, что такое юмор, то во втором – Денис был весельчаком и заводилой любой компании.

Несмотря на то, что из губы просочилась капелька крови, я стоял с дурацкой улыбкой. Это же она не сразу укусила, сперва-то поддалась на поцелуй. И до сих пор я не получил ни коленом по «харизме», ни хука слева, что несомненно произошло бы, если я позволил подобную фривольность еще месяц назад. Так, может, и дорастем не до укусов губ, а до их покусывания.

- Ну, чего стали, голубки обомлевшие, давайте присядем, что ли, да закажем чего поесть? – отозвался вновь Денис.

- Ты только и делаешь, что ешь после Черногории, - высказался Грек.

- Мне до тебя, амбал, еще лет десять на протеинах сидеть, а у меня утиный метаболизм – что вошло, то быстро и вышло, - начало уже заносить Дениса, которого прожег взглядом Видок.

- Марина, прошу, проходи, - уже опомнился я и нарочито деликатно взял девушку под локоток.

- А целоваться ты разучился, ну или не умел вовсе, - решила-таки хоть что-то сказать Марина, явственно пребывая до сих пор в недоумении.

- Вот вместе и будем учиться, - парировал я, от чего получил неожиданно коленом по филейной части тела под дружный смех собравшихся.

Это была, пожалуй, лучшая дружеская атмосфера, которую мне приходилось ощущать за долгие годы во всех реальностях. Я еще никогда так явственно не осознавал, что все собравшиеся люди – свои. Даже то, что пили мы только чай не повлияло на развязность в компании, где тон задавал балагур Денис, хваставшийся, что даже его повысили в звании и он, того и гляди в генералы выбьется,