Апокалипсис завтра. Попытка переиграть - Денис Старый

Рапорты написаны, показания даны, доклады заслушаны. Группа отдыхала уже сутки, и все ожидали хоть какого прояснения дальнейшей судьбы. В разговорах между собой большинство склонялось к тому, что было бы не плохо на год-два осесть где-нибудь, где тише, как и планировалось до этой операции.

- Мара, Марина, собирайся! Срочно! – в номер залетел как ураган Грек.

- Что случилось? – спросила Марина и стала, не стесняясь переодеваться в форму.

- Хрен знает, но у меня хорошие предчувствия. Вот почему нас не отпускают, у гостиницы чуть ли не взвод бойцов, командир ходит вроде бы нормальным, но глаза точно не грустные, а он бойца потерял, при этом он постоянно с кем-то на связи? – такое словоблудие не было свойственно Греку, но тут прорвало.

И эта энергетика передалась и Марине. Слова боевого товарища подарили надежду и… Опять что-то у Марины переменилось в отношении к Стасу. Если пару минут назад она без сомнений пошла бы с Мирным под венец, то мажорику, если он все же живой, придется еще побегать за ней.

- Товарищ генерал-лейтенант, группа по вашему приказанию прибыла, - отрапортовал Видок, когда все собрались.

- Не тянись, майор, - сказал Красильников и сделал паузу, чтобы информация о повышении в звании дошла до всей группы. – Работаем спокойно, но содержательно. Вводная такая – Мажор жив!

Марина пискнула и закрыла рот ладошкой словно кокетка, после чего взяла себя в руки и стала по стойке «смирно». Вот только глаза были насквозь пропитаны счастьем. У остальных так же просветлели лица, кроме Видока, который, как и предполагал Грек, был в курсе. Сейчас пауза была более продолжительной.

- Все, успокоились? – генерал обвел глазами группу. – Сеанс связи будет через час. Первым говорит Видок, потом Марина. Это же Вам, Мажор предложение руки и сердца сделал в Старом городе? Куражились, значит, или в роль влюбленной пары сильно внедрились? Впрочем, не важно. Мне же нужно полное доверие со стороны Мажора, полное. Вам он доверяет и, вероятно, испытывает к некоторым… хм… членам… хм… симпатию.

Генерал говорил, а лицо Марины все больше пунцовело. Ей было неловко, в том числе и от того, что она начинала чувствовать себя женщиной. Непривычное это для Марины ощущение быть не бойцом, боевым товарищем, а женщиной!

***

Я уснул… наплевал на все предосторожности, и уснул, силы не безграничны. И снился мне противоречивый, прекрасно ужасный сон. С одной стороны Марина прекрасна и это аксиома, но те условия, в которых мы находились – ужасные.

Мы с Мариной бежали босиком по углям, но боли не ощущали, мы были счастливы, девушка была в легком сарафане, который от дуновения ветерка игриво приоткрывал соблазнительные ножки девушки. А впереди и по бокам от нас, таких счастливых, подымались ядерные грибы. С неба, как в замедленной съемке, летели огромные бомбы. Но нам было все нипочем, мы были счастливы.

- Лейтенант, просыпайся! – прервал мой сладкий кошмар Самохин. – Через полчаса сеанс связи. Небольшой инструктаж…

- Ты мне, капитан, поесть дай, да какого доктора, раненый я, если что, - перебил я Самохина.

- Хорош ты жрать! – единственное, что вычленил из моих слов капитан. – Инструктаж, потом связь, потом еда. В таком порядке, а не иначе, будь ты трижды героическим суперменом. Итак, инструктирую: во время разговора ни позывных, ни, тем более имен, званий. Говорите на отрешенные темы. Задача убедиться в том, что через меня можно работать. Ты услышишь знакомых людей, которым должен доверять.

Вот зачем он это сказал, теперь мандраж напал. Близкие люди… Ну, отца или мать вряд ли приплетут, следовательно кого-то из группы. Учитывая, что я больше общался с Греком, будучи его вторым номером, с командиром и… с Мариной. Во мне поселилось чувство тревоги, я страшился услышать от девушки что-то вроде «ну сказала тогда «да», ну, сглупила, мы товарищи по оружию и все…».

- Алло! Привет, любимая, - ответил я на банальное «алло».

В трубке был голос Марины.

- Ну, любовь в перспективе, я дала согласие стать женой, но будет это через год, пять или десять – не уточнила. Может, ты станешь моим вторым мужем, когда первый сбежит, - говорила Марина.

А я улыбался другому, даже не тому, что в голосе девушки звучали вполне благосклонные нотки, она не смогла скрыть свою радость, а тому, что сейчас в такой шутливой, не серьезной форме решаются важнейшие вопросы. Омрачало только то, если, или когда, те документы, что у меня имелись, дойдут-таки до ФСБ, то я и ядерную войну могу спровоцировать раньше, чем в прошлой жизни, вряд ли оттянуть получится, или же отменить.

Услышал я и Видока, который поинтересовался, не забросил ли я физические упражнения по повышению навыков владения механической дубиной, намекая про мой афронт во время экзамена в Центре. Вот как получается, что линия защищена, прослушка полностью исключается, но сказать что-либо прямо нельзя? Перестраховщики? Или не так уж и защищена линия?

- Капитан, работаем, - сказал я максимально серьезно после скоротечного разговора.

Я поведал Самохину о тайнике условно, на бумаге, которую сразу сжег, проложил наилучший путь, чем сильно озадачил капитана, который обмолвился, что ни он, ни та группа, что должна прибыть, не имеет специальной альпинистской подготовки. Как бы и я знал лишь принципы скалолазания, но жизнь заставит, и не так раскорячишься. Во время всей эпопеи, когда я "горным козлом" лазил по склонам, было только пару раз, когда приходилось переквалифицироваться именно что в альпиниста, в остальное же время хватало и элементарной выносливости, целеустремленности, ну, и хорошей общей физической подготовки.

Утром следующего дня я уже пролистывал найденные документы с целью инвентаризации, не пропало ли чего, после поставил примитивную, но хоть какую пломбу – на совесть наклеил со всех сторон папки листы со своей росписью. Специалисту «взломать» такую «печать», как два пальца об асфальт, но время и терпение потребует не мало. На мои же потуги уверить присутствующих сотрудников, ухмылявшихся моим потугам от создания печатей, что я не читал этих бумаг, Самохин только отмахнулся и закрылся приказом.

- Значит так, лейтенант, - при каждой маломальской возможности Самохин спешил подчеркнуть, что я младше его по званию. – Прибудет человек, так ты его слушай!

Субординация между мной и капитаном была условной, чему виной было и иногда