Апокалипсис завтра. Попытка переиграть - Денис Старый

- Лейтенант Мирный. Есть и спать… - я хотел что-то продолжить, но капитан рванул ко мне и обнял.

Что может быть вкуснее черногорской плескавицы, рыбной чобры и на закуску прошут? Может и есть блюда, но не сегодня, не сейчас. Я ел с упоением, запивая минеральной водой. От кофе отказался, сердце и так чечетку отбивало. Капитан, как заботливая жена, смотрел на меня и периодически пододвигал тарелки ближе.

- Повар серб, - как бы извинялся Самохин, указывая на еду.

Это он про то, что на столе не русская еда, а национальная черногорская. Я промолчал, еда была вкусная и сытная, а уха это будет, или рыбный острый суп с томатами, или же вместо плескавицы та же большая рубленая русская котлета – неважно. А важно было другое – насколько я мог раскрыться этому человеку. Те документы, что были прикопаны, требовали срочного изъятия, даже сильный дождь мог бы подпортить важнейшие бумаги, но мне нужны гарантии, что отдаю ценнейшие трофеи в нужные руки.

- Слушай, а если тут серб, или кто еще, кроме него, а я появился, не пострадает конспирация? – уже пресытившись, спросил я, жизнь возвращалась.

- Все сложно, - капитан вздохнул. – Мы тут как в осаде, туристы разные бегают, носы суют во что нельзя. А у нас людей не хватает.

- У меня все еще сложнее и я прошу, капитан, расскажи, что ты знаешь и какой у тебя допуск к информации, - сказал я, изобразив максимально приветливую улыбку.

- Не переигрывай, лейтенант, - строго пресек капитан панибратство и попытался выстроить иерархию. – Я должен о тебе доложить, ты должен представиться. Все. Остальное после дополнительных инструкций.

- Позывной «Мажор», лейтенант. Больше ничего не скажу до дополнительных инструкций, - и я продемонстрировал спесивость.

Вот на что сейчас плевать, так это на субординацию, пока не пойму, что мне делать и ближайшие перспективы.

- Понял, Станислав Сергеевич Мирный, Мажор, группа Видока, - проговорил Самохин. – Не тушуйся, информация это не для массового пользования, я был задействован в операции и мне разрешили об это сказать для установления контакта, если вдруг… А ты и вправду, появился вдруг... А здорово ты меня поймал на этом «представьтесь!», напомнил моего командира. Я – Соха.

Капитан с позывным «Соха» протянул мне руку и я ее пожал. Странноватый человек. То злится, то радуется, как ребенок, то субординация, то руку тянет, как собутыльнику. Может, не рассчитывали меня найти и пообещали золотые горы тому, кто отыщет? Да и плевать.

Меня оставили в небольшой комнате, потребовав запереться и принять оружие. Всех, кроме Сохи и отца Леонида гнать в шею, а если не уйдут… на поражение. Желание выспаться было актуально и до сытного обеда, сейчас же глаза просто слипались. И я уснул.

***

Капитан Самохин не мог понять, что он чувствует. Это может быть и радость и огорчение, восторг и одновременно уныние. Он уже два дня как находился в русской православной миссии и радовался жизни. Ел, пил, спал, даже отчитываться о работе не было нужды. Капитан даже подумывал завести интрижку с какой-нибудь туристочкой, по ошибке выбравшей экскурсию в православный монастырь. По мнению лихого ловеласа, коим он сам себя считал, таких девушек среди туристических групп более чем хватало.

Зачем ему на голову свалился этот боец, которого ищут по всем северным Балканам, и приперся же именно к нему? Нет, это хорошо, выслуживаться Самохин был мастером, но не с такими фигурами, из-за которых даже перестраивают орбитальную группировку.

В независимости от того, как закончилась бы эпопея с поиском некого важного агента, в течение полугода он получил бы, наконец, майора и был доволен. Ну, так и на кой ему этот Мажор? Если только какую награду дадут, да премию выпишут.

Первым делом, после контакта с Мажором, когда капитан уверился, что не ошибается, Самохин послал условную фразу на телефон своему командованию. И только после, уже другую фразу написал на форуме игры в танках, которую терпеть не мог, предпочитая магические миры. Теперь нужно было взять спутниковый телефон и ждать защищенной линии, чтобы доложиться.

Кратко, без подробностей Самохин, чуть дрожавшим голосом, докладывал уже как два дня назад ставшему генерал-лейтенантом Красильникову. Капитан понимал, что новое звание, и до того самого молодого генерала в конторе, скорее всего, связано с внезапным гостем, или операцией, в которой тот участвовал. То, что проводилась некая очень серьезная акция, знали все агенты, как в Черногории, так и Сербии и даже Россия-матушка прислала несколько десятков своих сынов на многострадальные Балканы. Самохина так же привлекали, и он был среди тех, кто организовывал отвлекающую операцию по устранению одного из полевых командиров косоваров. Никого не ликвидировали, но американцев взбудоражили, всячески маскируя покушение на боевика, как именно что ту операцию, ради которой в маленькую страну слетелись десятки агентов. После, Самохина послали в миссию.

- Так точно, так точно, - Красильников давал инструкции и без намеков, а прямо сказал, что жизнь капитана напрямую зависит от жизни Мажора.

Теперь капитану Самохину предстояло много работы и самым сложным будет убедить монахов московского патриархата подчиниться и подыгрывать ему и группе из Цитинье, что прибудет для силовой поддержки. Через три часа должен состояться очередной сеанс связи и могут поступить новые вводные. Но главное, сейчас в столице ломают голову над тем, как дать Мажору полную уверенность в том, что люди вокруг играют с ним в одну игру.

***

Марину выдернули из номера спецгостиницы, расположенной рядом с Управлением ФСБ, во время очередного приступа самоедства. Как только Железнова передали на крейсер «Петр Великий», работа группы Видока закончилась. Именно тогда Марина в первый раз допустила истерику. Девушку накрыл смех, а из глаз ручейками стекали слезы. На крейсере был в штате психолог и именно за ним поспешили послать, но свое слово сказал Видок, и Марину оставили в покое. Командир посчитал алкоголь, как главное лекарство, вот только сам же с Греком и напился, оставив Марину наедине со своими мыслями.

Девушка себя корила за то, что смогла просто взять и уйти, что не она, как старшая по званию не поступила так, как это сделал Стас. Мара могла просто отдать приказ и все, он был бы жив.

Ей нравился Стас, нравился, как мужчина, пусть Марина и поняла это только после самоубийственного поступка Мирного.

- А