Апокалипсис завтра. Попытка переиграть - Денис Старый

В паре километрах от моего временного пристанища была гора, которая аккурат соприкасалась с той большой, на которой и располагался вырубленный в скале монастырь. Всего то, вместо пяти-шести километров тропами вверх к монастырю. Но я решил сделать дополнительно крюк в несколько километров. Да мне и не нужен был сам монастырь, я стремился попасть на территорию миссии русской православной церкви, что находилась на полпути к монастырю и чуть в стороне от основной дороги.

В самолете нам давали маленькую брошюрку с наименованием «российское присутствие в Черногории с фотографиями». Кроме посла и сотрудников российского дипломатического представительства, в брошюре указывались и две православных миссии, главная из которых и была у подножия Острожского монастыря. Были и другие свидетельства все возрастающего влияния российской легкой силы в Черногории, но мое убежище было ближе всего к этому месту. Да и наблюдение за окрестностями создавало уверенность в успешности мероприятия.

Вновь я скалолаз-недоучка, снова царапины и ссадины, от которых уже, казалось, что на теле не оставалось живого места, опять сомнения. Могут ли в русской миссии меня сдать? Вряд ли, но и там есть вероятность натолкнуться на парочку блуждающих паломников, которые на самом деле и в бога-то не верят. Либо их боги где-то на Уолт-стрит и они, скорее всего, посещают какого-нибудь поющего темнокожего пастыря в благословенной американской земле, обильно политой кровью бизонов и людей с красным цветом кожи, для которых эти животные ранее были единственным источником пищи.

Приметив устойчивый валун, на полпути к миссии, я прикопал под ним и папку и пистолет. Рисковать документами я не хотел, спрятал там же и бинокль с прибором РЭБ. Бумаги, которые я не собирался отдавать своему командованию, ранее были спрятаны в корневищах большого приметного дерева на склоне горы. Взять с собой эту улику против себя же, глупо.

Подобравшись к забору, огораживающему миссию русской церкви, я глотнул полной грудью чувства патриотизма от увиденных растущих на ее территории березок и решительно, чтобы оставить последние сомнения, перемахнул ограду и сразу же спрятался, за бутафорской композицией из телеги и мешков. На территорию русской миссии входила очередная группа туристов, сопровождаемая гидом. Это были итальянцы, так как их сопровождающий, коверкая итальянский язык, не без труда подбирал слова, что-то рассказывая галдящей толпе. Вся эта группа, если не слышать итальянского языка, была больше похожа на цыганский табор.

Пришлось еще полчаса просидеть в укрытии, прежде, чем направиться ко входу в административное здание, примыкающего почти вплотную к небольшой церквушке.

- Вы не заблудились? – спросил батюшка, возникший как приведение из-за угла коридора, как только я отворил дверь и вошел в двухэтажное здание.

- Благослови, отче! – все, что пришло мне на ум после небольшого испуга от внезапно появившегося крупного человека в рясе и с окладистой длинной бородой.

Тот пристально посмотрел меня, ничего не говоря, перекрестил и подал руку для целования, что я, которую я, после небольшого замешательства и облобызал.

- И что привело тебя, сын мой, в сию обитель? – нарочито громко спросил батюшка.

Его тон и голос подсказывали мне, что он хочет быть услышанным еще кем-то. И я оказался прав. Держа в руках большую гроздь красного винограда, из дальней от меня комнаты вышел мужчина, одетый в джинсы и свободную белую футболку, на которой виднелось красное пятно, скорее всего от того же винограда, который он только недавно с удовольствием поглощал, а сейчас и забыл о сочной ягоде.

- Стоять, руки в гору, - грозно приказал мужчина после некоторой паузы, откинул виноград и полез за спину, откуда достал пистолет.

- Стою, - покорно произнес я, решив, что прямо сейчас смысла к сопротивлению нет.

Куда дальше бежать? На границу с Сербией? Но этот мужик явно является носителем русского языка, да и его хозяйское поведение в русской православной миссии могло что-то, да говорить. Да и «рязанское лицо» мужчины определяло мужика, как того самого типичного русского с балалайкой и с пьяным медведем в обнимку. Медленно, следя за движениями всех присутствующих в коридоре, мужчина подошел и стал меня обыскивать.

- Пусто, - сказал мужик как будто сам себе и после уже обратился к батюшке, который пятился к двери, показывая своим видом отсутствие желания участвовать в этих делах. – Отец Леонид, стоять!

Священнослужитель превратился в статую. Было даже немного комично наблюдать, как огромный мужчина в рясе исполняет команду «смирно».

- Из этого здания пока никто не выходит. Я правильно понял? – обратился ко мне мужчина.

«Это он мне так предложил признаться?» - подумал я, молча буравя взглядом настороженного мужика.

- Представьтесь, - потребовал я после продолжительной паузы.

Священник испуганно переместил свой взгляд на меня, а вот мужчина не скрыл своей радости от предложения представиться, он тут явно ждал меня. Еще бы он сам оказался тем, за помощью к кому я и стремился.

- Думается мне, что представиться необходимо Вам. В этом доме, где проживают и работают только русские люди, принято входящему называть свое имя - продолжил пикировку сотрудник, акцентируя на слове «русские».

Он явно дал понять, что он сотрудник и что мне опасаться нечего, так как тут одни «русские». Но я захотел покуражиться.

- Так я не русский, мордвин я, - имитируя смущение, сказал я.

Мужик даже опустил пистолет и ошалело посмотрел на меня.

- Кто? – растеряно спросил он.

- Мордвин я, а бабушка белоруска, дед украинец, а вот мама – та, да русская, но наполовину еврейка… - издевался я.

- Что? Какого хрена ты лепишь? – сотрудник начинал заводиться.

- А ты что творишь? Пистолет наводишь, батюшку пугаешь. Не видно по мне, что измотан, жрать и пить хочу? Выслуживаешься? В каком звании? – последнее я проорал.

Рассчитывал на то, что в непонятной, стрессовой ситуации мужчина назовет свое звание, и тем самым я уже буду уверен кто передо мной.

- Капитан Самохин, - отчеканил фсбешник.

- Ну, и ладно, - примирительно сказал я, глядя как меняется на глазах настроение капитана.

Он казался счастливым, но явно обиженным.

- Отец Леонид, - обратился он к батюшке. – Принесите сытно поесть, воды и рясу под этого удальца, нечего тут расхаживать в рванье. И ничего ни кому, потом я подойду и дам пояснения для Вас и всей миссии.

У меня отлегло, и напряжение последних дней начало спадать. Я понял, что, если меня сейчас и начнут