Помещица - Алёна Цветкова

Она радостно улыбнулась, и на её щеках появились едва заметные ямочки, такие же, как у мамы.

— И моя школа получит разрешение и право выдавать свидетельства детям. Правда, — добавила она с хитринкой, глядя на меня, — тебе придётся построить в поместье церковь.

Я невольно усмехнулась:

— Нет. Церкви у нас не будет.

— А ещё платить священнику за уроки закона Божьего, — невозмутимо продолжила Саша. — Тогда, может, и ты станешь чаще ходить в церковь и больше молиться.

Я хотела было возразить, но передумала. Сейчас меня занимало другое:

— Когда ты собираешься в Симбирск?

Саша тут же забыла про церковь и желание заставить меня верить. Она оживилась, затараторила:

—Думаю, не стоит откладывать поездку. У меня очень много дел! Список требований для открытия школы такой огромный! — Она потрясла исписанными листками, свёрнутыми трубочкой. Бумага слегка шелестела на ветру, будто пыталась вырваться из её пальцев.

— Я поеду с тобой, — тут же заявила я.

— Ну конечно, ты поедешь со мной! — фыркнула Саша. — Я без тебя никуда не поеду. У меня точно не хватило бы духу войти в кабинет директора без твоего позволения.

— Хватило бы, — улыбнулась я. — Мне так радостно видеть, как ты изменилась. Раньше ты была совсем другой — тихой, замкнутой. А сейчас я тебя не узнаю…

Сестра мягко рассмеялась, и её голос слился с гомоном городской улицы, криками разносчиков, цокотом копыт, отдалённым звоном колокольчиков.

— Раньше у меня не было никакой цели. Я просыпалась утром и не знала, чем буду заниматься днём. А сейчас у меня есть Петрушка и другие дети. Правда, сначала мне было тяжело с ними. Они такие живые, такие весёлые и смешливые, когда никто из взрослых не видит. А потом я, наверное, заразилась от них.

— Дома ты по-прежнему ведёшь себя по-другому, — заметила я.

— Дома есть Груня… Знаешь, она, если честно, меня пугает. Я никак не могу её понять. Я знаю, что папа приставил её к тебе, чтобы она присматривала за тобой и за нами. Но иногда мне кажется, что она не та, за кого себя выдаёт… Понимаешь?

Я рассмеялась. Звук получился неожиданно звонким в этой полуденной духоте.

— Попробуй поговорить с ней по душам.

— Нет, — качнула головой Саша, и её тень на стене дрогнула, словно испугавшись собственных слов. — Я её боюсь. А мы, кстати, пришли.

Москательная лавка встретила нас резким запахом красок и растворителей. Тяжёлая деревянная дверь была приоткрыта, видимо, чтобы проветривать помещение и не дышать густыми ароматами химии. Зато внутри оказалось довольно прохладно. Деревянный пол, чисто вымытый, ещё влажный, источал свежесть. Лишь переступив порог, я осознала, как нестерпимо жарко было на улице.

— Нам нужны анилиновые красители и металлическая пудра, — обратилась я к приказчику — худощавому молодому человеку с внимательными глазами и руками, испачканными в разноцветных пигментах.

Он молча кивнул, провёл нас вглубь лавки мимо полок, заставленных стеклянными банками с яркими порошками и бутылочками с мутными жидкостями. Приказчик ловко достал с верхней полки две жестяные коробки, стёр с них пыль рукавом и поставил на прилавок.

— Вот, выбирайте. Красители свежие, а пудра самого тонкого помола, для праздничных украшений подойдёт идеально, — произнёс он, открывая крышки и демонстрируя искрящееся содержимое.

Саша тут же потянулась к коробочке с пудрой, заворожённо наблюдая, как на свету вспыхивают мельчайшие металлические блёстки. Я же принюхалась к красителям, запах был резким, но не неприятным.

— А это что такое? — ткнула в ярко-голубой порошок, лежащий на прилавке в стеклянной банке. — Тоже краситель?

— Нет, — снисходительно улыбнулся приказчик. — Это медный купорос. Он очень едкий и разъест всё, что вы попытаетесь им покрасить.

Он довольно рассмеялся, словно эта шутка должна была подчеркнуть нашу неосведомлённость. Мне стало неприятно, и обидно.

И тут из глубины сознания всплыл очень важный факт.

— Мы берём и медный купорос тоже, — твёрдо кивнула я на голубой порошок. — Сколько стоит?

Всё потому, что я вдруг вспомнила: в наше время растения обрабатывают бордосской жидкостью. А делается она очень просто, из медного купороса и извести. Известь нейтрализует кислоту, и ничего не сгорит. Не знаю, поможет ли это от кузек, но почему бы не попробовать?

ГЛАВА 76

Следующие несколько дней мы жили в режиме бесконечной гонки.

Саша с утра до ночи корпела над документами для школы: составляла прошения, собирала документы и переписывала их, делая копии, писала письма в саратовские церкви с просьбой прикрепить к нашей школе священника, который бы два-три раза в неделю приезжал и проводил уроки Закона Божьего для детей, вела переписку с учителями, уговаривая присоединиться к её замыслу. Её стол в гостиной утопал в бумагах, а чернила на пальцах не смывались даже к вечеру.

Алёша готовился к открытию лавки: закупал необходимое оборудование, монтировал прилавки и одновременно искал приказчика, который поверил бы, что юный дворянин способен не только к государственной службе, но и к торговле. Пока ему не везло и попадались только такие кандидаты, которых Алёша называл хитрыми тараканами. А всё потому, что каждый из них был уверен: барчук забавляется, откроет лавку и свалит, оставив приказчика заправлять всем, начиная от зарабатывания денег и заканчивая их тратой на себя любимого.

— Они так бессовестно врут, — жаловался он нам за ужином. — Уверяют, что под их управлением лавка принесёт мне баснословные барыши. Но смотрят на меня снисходительно, будто я несмышлёный ребёнок.

Если не считать найма приказчика, подготовка к открытию лавки вышла на финишную прямую. Все украшения были готовы, а Варвара уже отработала рецепты нашей фирменной молочной продукции и готова была начать выпуск свежего творога, сливок и масла в любой момент.

А я с рассвета до заката пропадала в полях. Потому что Саша оказалась права: нашествие кузек грозило уничтожить весь урожай.

Правда, убедить мужиков отказаться от молебна и взяться за спасение полей от вредителей удалось не сразу.

На моё предложение обработать поля природными инсектицидами мужики, которых я собрала на следующее утро после возвращения из Саратова, только покачали головами и повздыхали:

— Это кара небесная… Молебен надо служить, а не суетиться.

Я стояла посреди двора, окружённая хмурыми лицами, и чувствовала, как закипает внутри ярость.