Полдень XXI век 2002 №3 - Ксения Сергеевна Букша

— Пошли дед, тут рядышком, десять минут шагать, тебе — двадцать. Леха, останься пока с Матвеевной, а мы с Шурой проводим.

— А я тоже хочу проводить, — возмутился Леха, понимая, что момент дележки лучше смотреть своими глазами. — Да вы и дорогу хуже моего знаете. Пойдем дед, все оформим в лучшем виде, еще и на свадьбе у тебя гульнем...

— Вот и хорошо, пойдемте, сынки, а правильнее — внучки, если по возрасту считать...

Матвеевна проводила их взглядом, пока за деревьями не скрылись, повздыхала, покрестилась, да и пошла дальше полоть, что ж теперь...

Часу не прошло, как от плетня раздался знакомый скрипучий голос:

— Не устала, Матвеевна? А я устал с дороги. Не вынесешь водицы? А то и побеседуем, и ты отдохнешь?

— О, дедка, опять ты? А где эти гуси-лебеди, что дорогу тебе показывать пошли?

— Да уж, лебеди. Шантрапа, одним словом. Не знают они никакой дороги, а бутылку им все равно подавай! Я уж их обложил, извиняюсь, по матери.

— А они?

— А что они — так и ушли несолоно хлебавши, я им не винный магазин.

Матвеевна внимательно посмотрела на старика, но взгляд его был так по-детски наивен и радостен, что Матвеевна дальше выпытывать не решилась.

— Ну проходи, отдохнешь с дороги, я обед разогрею да огурчиков покрошу.

— Храни тебя Господь, добрая душа! С радостью.

— Пьешь?

— Куда там, в мои-то годы! Но иной раз с рюмочкою слажу, когда в праздник.

— Ох, озорной ты дедка, как я погляжу. Мой тоже ухарем жил, бывало, брагу как ни спрячу — все равно отыщет. Теперь там лежит, — она махнула рукой, — меня дожидается...

Выпили по рюмочке, дед расхрабрился и на вторую, а потом — все, прикрыл ладонью.

— ...Так ты, Алена, на мои годы не смотри. Голова есть, руки есть — я и мотор переберу, без проблем, и крупорушку починю. Не бойся, нахлебником не буду. И деньги имеются, на жизнь да на похороны — хватит. Оллы заглядывают?

— Лет двадцать, как не видела, что им здесь? А как нечисть вывести да уголовных преступников — им и дела нету. Сам — колдуешь?

— Нет. Магию чую, а пользоваться не умею. И без волшбы проживем. Что же касается почисти да нежити, я их под корень выведу, будь спок.

— Ладно, дедка Иван Петрович, развоевался, ложись-ка спать. Я тебе отдельно постелю.

Старику не спалось в первую ночь, так и пролежал до утра с открытыми глазами. Матвеевна ушла в деревню за покупками, а он побродил по дому, нашел кучу старых книжек, выбрал одну, с голыми тетками, загорелся было читать, все вроде как прислушивался к себе, читая, потом досадливо сплюнул и бросил книжицу обратно в кучу...

Пять лет пролетели как сон, счастливо и без памяти. Дед полюбил и огород, и колодец во дворе, и первые заморозки, да и с Матвеевной они прожили душа в душу.

Только вот на днях вышла она картофель окучивать да и ткнулась лицом вниз. Семьдесят лет не знала усталости и хвори, а померла — и сама не заметила.

На самом краю заброшенного деревенского кладбища, под старой березой, пахла свежей землей новая могилка. Высокий костистый старик, лысый, с белоснежной бородищей по самую грудь, стоял, опираясь на заступ, глядел на холмик, покрытый дерном, и думал свою думу. Уже два часа стоял он так, почти не шевелясь, и примерно с полчаса, как на него смотрели чужие глаза.

— Эй, старик! Аура у тебя порченная. Хватит горевать, пора ответ держать. Эй!..

Старик словно и не слышал характерного выговора оллов. Было их трое, поисковиков-оперативников. По ориентировке искали они опасного преступника из землян, этот вроде подходил по приметам и энергетическому профилю. Не до вечера же здесь кричать, старика надо упаковать и везти в Брянск, в областное управление, кому надо — разберутся. Подошли как положено, уступом: один впереди, двое чуть сзади сбоку на подстраховке, с жезлами наготове. Мало ли что дряхлый, а порядок — обязателен на все случаи.

Старик одной рукой выдернул из земли заступ и, не глядя, метнул его под левую руку. Один из страхующих, тот что стоял левее, был убит на месте: штык лопаты почти снес ему полголовы. Дед упал на бок и перекатился под ноги впереди стоящему. Второй страхующий должен был зафиксировать фигуранта автозаклинанием, но он уже лежал глазами к небу и с ножом в горле. Первый, тот, кто окликнул старика, был опытен и умел, он успел направить на старика жезл и нажать на спуск. Но старик, вместо того чтобы обмякнуть безвольной куклой, в положении лежа протянул корявую клешню и вцепился оллу в причинное место. Через пяток секунд истошный крик сменился прежней кладбищенской тишиной, а дед уже кряхтел, подымаясь с четверенек на ноги. Заклинание сходило медленно, его поташнивало. Матвеевну будут зомбить, такова ей судьба — нежитью поддопросной коротко побыть, но тут уж — некогда ее выручать. Пока откопаешь да сожжешь — остальные набегут. Старик знал, что ментальный сигнал уже пришел куда надо, а значит — время драпать. Он поспешил в избу, вскинул на спину всегда уложенный к походу рюкзак, на плечо — винтовку с оптикой, подхватил клюку с серебряным, под сталь отделанным, оковом, и потешным стариковским скоком припустил в сторону гиблых лесов, где оллам все еще не было вольготно. Он торопился, понимая опасность, но и ему не был ведом масштаб начатой облавы.

То, что именно эти трое наскочили на него — было случайностью, но не встретить никого из поисковых — это было бы уже совсем малой вероятностью. Лара все эти годы просеивала информацию сквозь мельчайшее ситечко и уверенно обозначила четыре десятка наиболее перспективных, в смысле поиска, квадратов, пятьдесят на пятьдесят километров каждый. Свыше полутора тысяч лучших оперативников Империи вот уже третий год, лично и через осведомителей, прочесывали назначенные места, окрестности Брянской губернии были одним из этих мест. Как только сигнал бедствия достиг управления, глава брянской бригады послал ментальную депешу в столицу, а сам, во главе шестидесяти оллов, мастеров магического и рукопашного боя, помчался на перехват. Видимо, у фигуранта был щит против магии, предположительно меч, если верить столичным ориентировкам, увидеть его нижним зрением не