Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— Ну что, господа спецназеры, — проговорил Гром. — Что дальше делать будем?

— На английском, Гром, — поправил я его. — Надо чтобы все понимали, сообща же решаем.

— Бля, я забываю постоянно, что они не бельмеса по-русски, — гвардеец поморщился, но продолжил уже на языке Шекспира и Гомера Симпсона. — Что дальше-то думаете?

— Я думаю, что штурмовать базу их пока рано, — сказал я.

— А то я этого не понимаю, — заметил Гром. — Это Руся у нас в бой рвется, а у меня мозгов хватает понять, что пока не стоит. У нас партизанская война очень неплохо получается, так что ее и продолжим. Только мало нас. А с мужиков деревенских, которых твои привезли, толку пока никакого. Стрелять могут, воевать — нет.

— Вот тогда кого-то и оставим учить, — решил я. — Только не всякой хуйне типа штурмов. Их туда гнать — это гарантировано положить. Если что, сами пойдем, штурмовать здания у нас есть кому.

— Проще их разъебать просто, — заметил Шон.

— Так я думал, у вас наоборот учат дома чистить, как профессионалы, — посмотрел я на него. — Это у нас все проще, мы позиции врага сразу дронами разъебываем и танками раскатываем.

— Это у спецназовцев. Мы так же работаем. Мы вообще за время войны многому у вас, русских, научились.

— Ага, — кивнул я. — Так, гляди, побратаемся и будем вместе против Европы воевать. Или негров. Или вообще по Антарктиде ебанем, против пингвинов будем воевать.

— И белых медведей, — подтвердил он.

Я с сомнением посмотрел на него. Что-то я был не в курсе, что в Антарктиде белые медведи водятся. Хотя… Может быть тут недостаток образования сказывается. У меня или у него. Хотя какая в общем-то разница. У нас сейчас ни пингвинов, ни медведей не предполагается, мы в Крыму, и никто его не покинет.

— Короче, партизанская война у нас получается неплохо, — решил я. — Значит, ее и будем продолжать. И нам надо их силы раздергивать и перемалывать помалу. А это значит, что нам нужно сделать?

— Что? — спросил Шон.

— Освободить пару местных деревень, — проговорил я. — И будет надеяться, что они усмирять бунты поедут. А мы их примем по дороге тепленькими. И тогда на базе людей станет еще меньше.

— Подкрепление пришлют, — заметил Гром. — С другой базы.

— Ты думаешь мы их колонну не сожжем? — спросил я. — С дронами-камикадзе-то? У нас ведь теперь есть, а те, что разведывательные, тоже можно под птички со сбросами переоборудовать. Тоже неплохо, короче. Даже в бой вступать не придется.

— Только под зачистку, — кивнул Шон.

— Дронов мало, — сказал гвардеец. — И они при штурме базы больше бы пригодились.

— До открытого штурма надо еще дойти, — сказал я. — Да и там, думаю, будет чем отработать. Но колонну сжечь — это милое дело. Пока никакой инфы не было?

— Ваша девчонка, Natasha, сейчас на посту дежурит, — пожал плечам Шон. — Ничего не говорила. Но нас она, кажется побаивается.

— Да я вас сам боюсь, бля, — проговорил я в ответ. — Особенно Бренну.

— Почему? — удивился Шон.

— Не важно. Короче, давайте думать, куда первый удар нанесем. Предлагаю вот это, — я ткнул пальцем в Краснокаменку. — Деревня на десяток домов. Насколько я знаю, «Воронов» там человек десять что ли. Но десяток трупов — это десяток трупов, как ни крути. Да и кто-то к нам присоединиться может. И в целом… Нужно показать пример.

— В каком смысле? — спросил импортный.

— Да в том, что если мы покажем, что власть этих уебков можно скинуть, то люди это поймут. Сейчас они считают, что «Вороны» — это ультимативная власть. Если мы покажем им, что это не так, что они такие же люди, которых можно убивать… То дело может иначе повернуться.

— Логично, — согласился Гром. — Нам одним не победить в любом случае. А память о партизанской борьбе у людей есть. На самом-то деле, если эти в одном доме живут, то проблем даже у деревенских от них избавиться, ни у кого не будет. Убить часового, подпереть дверь и поджечь потом.

— Это надо чтобы тебя очень сильно заебали, — сказал я. — Чтобы толпу людей живьем сжечь решиться. Не так-то это и просто, особенно у селян. Но… Они сейчас даже не думают о сопротивлении. Если мы покажем, что это возможно, то «Воронов» рвать начнут.

— А ты шаришь в этом, имеешь понятие, — кивнул Шон.

— Ну так еще бы, — я улыбнулся. — Я ведь не только с пушкой бегал раньше. Я тренировал ополченцев, повстанцев. Негр с пушкой — это негр с пушкой, а когда их много, то вам совсем не сладко становилось.

— Да ни хрена они не могли, — отмахнулся он.

— В этом и дело, почему вы особых успехов не добились, — сказал я. — Потому что вы к местным с презрением всегда относились. «Спокойно мой младший желтолицый брат. Кавалерия прибыла. Сейчас мы отправим этих русских прямо в ад». Или чернокожий, в зависимости от того, где это происходило. А местные повстанцы вас зачастую ненавидели гораздо сильнее, чем враги. И массово переходили на нашу сторону.

Действительно, наши доктрины отличались и в этом. Мы к местным всегда относились с уважением, помогали и учили, вооружали. Были страны, где в прямых боестолкновениях наши бойцы вообще не участвовали. Местные все делали сами, а мы для этого поставляли им оружие и инструкторов. Мне таким инструктором тоже пришлось поработать, прочитал в досье.

С другой стороны случалось и все наоборот. Как на Ближнем Востоке, где местные воевать не хотели вообще. А во время атак либо бросались на землю и лежали, либо бросали автоматы и бежали обратно, только мешая.

— Бля, пацаны, вам делать нечего такие вещи обсуждать? — спросил Гром. — Это кончилось уже все. И вокруг не негры и не узкоглазые, а наши же люди. Которым помощь нужна. И как мясо их использовать просто неправильно.

— Нет, но им тоже нужно подниматься, — я покачал головой. — На войне, конечно, рулят не большие батальоны, а хорошие стрелки, да только вот без поддержки в народе нам ничего не