"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Шесть раз по двенадцать дюжин и семь.

Я безмолвно сосчитал в уме, как смог. Число было близким к тысяче. У меня в прямом смысле отвисла челюсть, и раненая щека отозвалась болью. Число символизировало не несметное богатство, равное экономике целой планеты, а трагедию. Каждый меч принадлежал рыцарю Соларианской империи, и я понимал, что на одного павшего рыцаря приходился целый павший легион.

– Достойный дар, – спустя мгновение произнес Дораяика, и у герольда вырвался вздох облегчения. – Положи оружие, раб! Где твой хозяин? – спросил Дораяика, когда его приказ был выполнен.

– Здесь, Дораяика! – раздался крик с порога, и в дверях появился сьельсин в зеленых доспехах и тунике в тон флагу на посохе герольда, сопровождаемый скахари.

Рога на его голове были украшены серебряными колпачками, на лоб спадали серебряные цепочки, родня его с джаддианской куртизанкой. В бровях и скулах торчали нефриты, на пальцах красовалась россыпь нефритовых колец.

– Ты позвал, я пришел!

Когда младший князь приблизился, Дораяика встал. Пеледану упало на колени перед пророком.

– Твой оракул! – воскликнуло оно, выставляя напоказ горло. – Твое послание! Неужели время пришло?

– Raka, – ответил Сириани. – Да.

Пеледану зажмурилось и прошептало что-то, чего я не расслышал.

Князь приблизился к краю помоста и встал спиной ко мне.

– Ты по-прежнему чтишь древние обычаи? – нависнув над Пеледану, спросил он.

Младший аэта поднял голову, но ответил не сразу.

– Я твой верный раб, – произнесло оно наконец. – Навеки. Но другие! Они не верят так, как верю я. Ходят всякие сплетни! Перед твоим прибытием я говорило с Иамндаиной и другими! Vanahita!

Дораяика зашипел и едва не сорвал имперскую тогу, что носил поверх нагрудника.

– Не упоминай при мне других, Пеледану. Они тени. Порождения лжи. Ты чтишь древние обычаи?

– Eka iyadar ba-osun, – ответил младший князь. – Как всегда! С тех пор, как ты изгнал отсюда Eta Vananari! Клянусь Сновидцем: ты новое воплощение Элу!

Я прижался лбом к трону Пророка, чтобы остановить головокружение.

– Eta Vananari? – прошептал я.

Еще «древние слова», смысл которых был мне неведом.

Пеледану упомянуло какого-то оракула и послание, полученное от Дораяики. На Дхаран-Туне Пророк утверждал, что лично созвал аэтаванни, клановое вече. Как именно он выразился? Какие слова, какое послание могло заставить собраться столь разрозненные кланы? Хватало ли влияния Дораяики, чтобы заставить остальных повиноваться? Мог он угрожать им смертью? Я в этом сомневался, хотя его орда действительно была велика и безжалостна, как палящее солнце.

– Caiharu ba-okun, – произнес Дораяика. – Твоя вера защищает тебя. Ты поступило мудро, придя с миром.

На слове «мир» Пеледану согнулось и ткнулось лбом в грубый зеленый пол. Я вздрогнул от волнения. «Килете». Мир. Это же слово использовало Араната Отиоло во время наших неудачных переговоров. Услышав его вновь, в этом месте, я гораздо отчетливее осознал его смысл.

«Ты поступило мудро, подчинившись».

Клацая когтями по ступеням, Сириани Дораяика спустился, придерживая тогу. Пеледану не вставал, как и его слуги. Словно по сценарию, Пророк поднял ногу и наступил на плечо младшему князю. Я затаил дыхание и поморщился, потому что воздух прошел сквозь дыру в щеке. Цепи лязгнули, когда я невольно прикрыл рукой рот. Мне вспомнился другой зал, другая церемония: я преклонял колено перед императором, возлагавшим мне на плечо древний железный меч. Но мое посвящение в рыцари закончилось, когда император приказал встать и представил меня придворным. Он возвысил меня, облагородил, в то время как здесь не было ничего подобного. Как сьельсинские ударитану были извращенной формой языка богов, так и эта церемония была дьявольской насмешкой над тем, что я когда-то испытал.

«Я солдат Империи».

Таким же образом Пеледану стало солдатом… чего-то иного. Я нередко представлял, что управление Империей представляет собой нечто вроде лабиринтных шахмат: белый король, черный король, красный. Здесь я видел, как фигура помладше – скажем, центурион или простая пешка – входит в сердце лабиринта и получает корону. И не важно, что к этой короне в придачу полагаются еще и цепи.

– Ты мое, – прошипел Дораяика и спустя несколько секунд убрал ногу.

Пеледану отползло, фыркая и не поднимая лица. В нем легко можно было увидеть то пресмыкающееся существо, каковыми сьельсины были, пока кровавая эволюция не даровала им разум.

– Eka ba-osun, – ответило Пеледану.

– Отойди, – приказал Дораяика. – Скоро придут другие.

Младший князь и после этого не поднял головы. Пеледану отползло еще дальше, прежде чем подняться на колени. Солдаты Дораяики взяли сундук, принесенный слугами Пеледану, и поволокли прочь. Я не завидовал им; ведь тащить эту тяжесть нужно было по лестнице из тысячи ступенек, а потом еще идти по песку до шаттла.

Только что я стал свидетелем сьельсинского торга, если можно так выразиться. Не было ни переговоров, ни условий. Уступка Пеледану была безусловной, его унижение – абсолютным. Пусть мне и показалось сквозь пелену разума, что их беседа длилась невероятно долго, на самом деле она закончилась за пару минут.

– Теперь видишь, какую власть дает вера? – Дораяика вернулся на трон и оскалился мне.

Я не ответил, просто отошел от трона, утянув за собой цепь, и сел. Пророк выбрал своей приемной короткую сводчатую галерею, выходящую во внутренний двор. В стене были глубокие косые окна, и серый свет солнца Эуэ освещал фрагменты грубых барельефов, покрывавших, кажется, абсолютно все стены в городе. На них были изображены удивительные энары, сражающиеся с кальмароподобными существами посреди города с прямоугольными башнями.

Барельефы сопровождались энарскими письменами, выцарапанными в камне – возможно, когтями. Символы тянулись от центральной борозды, то поднимаясь, то опускаясь; выглядело похоже на запись колебаний звуковой волны. Такие письмена были мне в диковинку.

– Валка… – прошептал я.

Что бы Валка подумала об этом месте? Воображаемые образы и воспоминания о прежних временах вставали тенями в моей голове. Где-то в другой памяти, кажется, осталось видение, что мы прибыли сюда вместе и обнаружили, что здесь пусто и нет никаких врагов.

Но Валка погибла. Наверняка погибла. Из недр памяти на меня пустыми глазницами посмотрела отрубленная голова Адрика Уайта. Валке не удалось покинуть Падмурак. «Тамерлан» был захвачен, и ей некуда было деваться.

Я прикрыл глаза от сумрака большого зала, но не смог закрыться от воспоминаний. Гигантские ворота Ведатхарада с лязгом закрылись, сотряся мою душу. Зачем я погнался за фаэтонами? Почему не остался в фургоне с Валкой и товарищами? По крайней мере, мы погибли бы вместе и не пришлось бы мучиться столько лет на Дхаран-Туне.

Теперь уже не важно. Скоро все должно было закончиться.

– Onnanna! – Голос Пророка вырвал меня из дум, словно когтями, и