Фантастика 2026-111 - Сергей Витальевич Карелин

я понял, что мы там же. Просто лес разросся и защитил нас, как мы его. Корни опутали руины и остовы сожжённой техники. Лес оказался не слишком плотным, поэтому было видно несколько упавших дирижаблей, опутанных стеблями плюща и проржавевших.

И выжили не только мы, но и некоторое количество османов. В том числе Хасан. Видимо, перед лицом смерти лес перестал делить людей на своих и чужих и спас не только нас. Что ж, благородно с его стороны. Лишь бы и османы ответили тем же.

Хасан стоял на одном колене, опираясь рукой на ятаган, воткнутый в землю. В разорванной одежде и с испачканным лицом. Айлин бережно передала нашему целителю Пашу и бросилась к своему брату.

(осм.) — Примите наше поражение… — шептал Хасан.

(осм.) — Они примут, обязательно примут! — заверяла его Айлин.

К этим двоим постепенно стекались выжившие солдаты. Раненые, тащившие покорёженное оружие за собой скорее по инерции, чем с целью дальше воевать.

— Коля… У нас проблема, — подошла ко мне дриада. И она была действительно чем-то встревожена. — Взгляни в ту сторону.

Она показала на юго-восток, мне за спину. Я обернулся и увидел там тот же лес, только… это был мёртвый лес. Как кусочек кладбища посреди зелёного рая в сотне метров от нас. Серая земля, покрытая пеплом, покорёженные и безжизненные стволы деревьев, и воздух… будто с привкусом тлена.

— Не знаю, ощутил ли ты что-нибудь, но это… — говорила дриада, — будто высасывает саму жизнь. Я пыталась отгородиться, но оно продолжает высасывать жизнь из всего живого.

— Так вот куда уходила энергия… — прошептал я и в ярости сжал кулак.

Я ещё и вырастил эту штуку!

— Помнишь, я спрашивала про тело духовного практика? Если его не сожгли, а закопали…

— Закопали, сударыня, — услышал нас поручик Маститов. — В той стороне и закопали.

Твою мать. Я оглядел людей вокруг. Почти все смотрели на меня. У многих смятение на лицах, но при этом и готовность сражаться дальше, если понадобится. Хасан тоже молча взглянул на меня, а затем увидел кусок мёртвой земли и нахмурился. Никто не знал, что делать дальше.

Кроме меня.

Если эта тварь сосёт саму жизнь, то пусть попробует отсосать у меня. Жизнь, в смысле.

Не понравились мои сферы боли? А как насчёт серпа боли?

Я закрыл глаза и начал концентрировать духовную энергию, как будто делаю иглу, но тут же рассеивая её перед собой. Получилась коса боли. Или реально серп. И он улетел в сторону мёртвого леса. Потом отправил ещё несколько серпов, а следом и Маша с Катей повторили мои атаки.

И на шестом или седьмом серпе, сгинувшем под землёй, эта самая земля вдруг задрожала. Затем пошла трещинами и резко вспучилась, словно под ней образовался огромный нарыв в десяток метров диаметров. Нарыв продолжил расти, поднимаясь.

— О, Аллах… — выдохнул Хасан.

— Ё……ю, — грязно выругался Никон, захлопывая забрало шлема.

А тем временем из тучи пыли вырвалась огромная лапа, напоминавшая паучью, с длинным когтем на конце. Коготь блеснул металлом. Затем появилась ещё одна лапа, также вспоровшая землю перед собой. И следующая…

Из тучи пыли показалась огромная тварь, которую никто и никогда до этого не видел. Через миг она взревела и ответила на наши атаки, послав перед собой волну, что поглощала сам свет.

Михаил Капелькин, Сергей Карелин

Барон Дубов 12

Глава 1

На борту дирижабля «Его Величество»

Некоторое время назад в нескольких километрах от крепости-аула

Несколько часов назад русские войска перешли в наступление по всей линии фронта. Насколько цесаревич знал, мало где войска завязли в сильных боях. В основном сопротивление османских отрядов было сломлено практически мгновенно. Предыдущие недели тяжёлых боёв так измотали их, что сил сопротивляться у тех, кто остался, не было. Большинство боевых соединений основательно потрепало. У некоторых укомплектование солдатами было на уровне тридцати процентов и даже ниже. Об этом успели сообщить первые сдавшиеся в плен.

По всей видимости, османы сделали ставку на то, что они успеют разобраться с крепостью в тылу и захватить детей князя и Императора. А там — заставить их работать на Османскую Империю, что снизит моральный дух русских войск и заставит военачальников идти на уступки.

Но у них ничего не вышло.

Сейчас пехотные подразделения армии и княжеских дружин догоняли ушедший вперёд флот. Последние несколько сотен километров по ним даже ПВО османов не стреляло. Дирижабли летели на предельной скорости, используя дорогостоящие магические артефакты. Они уменьшали сопротивление воздуха, позволяя громоздким судам лететь со скоростью в несколько сотен километров в час. Алексей хотел ударить в тыл основным силам врага. Иначе, если этого не сделать, османы разобьют авангард и прорвут фронт. Остановить их в прямом столкновении русские войска не смогут. Слишком малочисленны.

Алексей знал об этом и сознательно заставил всех пойти ва-банк. Потому что где нет красивых побед, там нет и славы. А какой из него будет Император, если в глазах людей он будет трусом, который никого не победил? И вечно находился в тени своих младших братьев, победивших Саранчу в Польском княжестве. Даже этот выскочка Павел отличился в битве за Краков…

— Выжмите всё что можете из этих машин, — коротко бросил адмиралу цесаревич.

Он находился на капитанском мостике дирижабля и занимал кресло адмирала, который вынужден был стоять рядом. В окнах бронированной гондолы мелькали облака.

— Да, Ваше Высочество, — кивнул адмирал и отдал несколько приказов.

Правда, судно не стало двигаться быстрее, так как и без того шло на пределе своих возможностей. Но не отдать приказ адмирал не мог. А то, чего доброго, цесаревич отправит его на плаху. Алексей знал, что адмирал думает именно так, и это его полностью устраивало.

Нравилось ему упиваться своей властью.

Вскоре штурман доложил:

— Мы приближаемся к точке, Ваше Высочество!

— И без тебя знаю, — покривил губы цесаревич и провёл пальцами по тонким, щегольским усикам над верхней губой.

Пока они летели, он успел привести себя в порядок. Оделся в лучшую броню — парадную, с кучей золотых вставок, — на пояс повесил саблю в ножнах. Ножны были работы лучших гномских мастеров и украшены драгоценными камнями. Причесался и слегка напудрился. Специально выбил одну из прядей волос на лоб — достаточно неряшливо, чтобы люди подумали, что он принимал участие в боях лично. Цесаревич должен выглядеть безупречно, когда будет принимать капитуляцию османских