"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

«Он и про Гнуса знает. Изучал личные дела, наверное».

«Нееее… про сопляка он знает что-то особенное».

Цербер оглянулся, посмотрел на меня, на Толика, а потом коротко бросил:

— За мной. Кто отстанет — ждать не буду. Сдохнете в этом сраном лесу.

И пошёл вперёд, в гущу деревьев. Типа, разговор окончен. Мы двинулись следом.

«Да что ж такое… Одни кретины вокруг. Надо было мочить пацанов. Это разумно», — высказался Мозгоед, но сразу же примолк. Утомился, наверное, поноси́ть всех подряд по маме и по папе.

Лес был мокрый, тёмный и живой. Ветки хлестали по лицу. Под ногами чавкала листва вперемежку с гнилой корой. Зубов шёл впереди уверенно, как будто ходил этой тропой сотни раз. Я подозреваю, так оно и было.

Гнус спотыкался через каждые несколько шагов. Один раз чертыхнулся сквозь зубы, поймал от Зубова очень многообещающий взгляд и заткнулся, наверное, на ближайшие часа два.

Люк двигался бесшумно. Слишком бесшумно для мелкого пацана в мокрой обуви. Любопытный факт, который конкретно засел в моей башке. К Сиротину, пожалуй, на данный момент у меня было больше всего вопросов. И главное — как ненавязчиво он оказался в нашей чудесной компании. Гнус хотя бы заранее говорил о побеге, рыжий же вообще ни словом не дал понять, что собирается валить из Инкубатора. А тут вдруг нарисовался в нужном месте в нужное время и тактично присоединился к побегу. Странно? Ясен хрен!

Минут через десять мне стало немного не до Сиротина с его загадками. Я почувствовал чужое присутствие. Вернее, даже не так. Я почувствовал их, инквизиторов. Это было странное ощущение. Помнится, в детстве читал книжку про мальчика-волшебника. Там в сюжете фигурировали существа, чёрные, как дым, которые высасывали из людей радость и оставляли глухую тоску. Вот инквизиторов моё нутро считало именно так. Мне показалось, что метрах в тридцати от нас движутся точно такие же твари. И они очень хотят сделать мне плохо. Именно мне.

«Сука… трое… — вскинулся телепат. — Чуешь, как от них фонит абсольвиумом? Прямо гребаный бермудский треугольник. Три бермудских треугольника. Хреново. Двигаются чётко за нами, чуть в стороне, идут параллельно, но в правильном направлении. Ещё немного, и возьмут след».

Я не стал обсуждать это с Мозгоедом, сразу догнал Зубова. Потому что ведёт нас по лесу он, а не телепатическая пиявка с задатками садиста.

Поравнялся с цербером, дёрнул его за рукав:

— Трое. Тридцать метров вправо. Идут вдоль ручья.

Зубов остановился как вкопанный, внимательно посмотрел на меня, будто пытался понять, что со мной не так. Типа, каким местом я почувствовал людей в чёрном.

— Ты их видишь? — осторожно поинтересовался цербер. Наверное, заподозрил, что мой дар включает в себя суперзрение.

— Чувствую.

Зубов пялился секунды две, потом кивнул. Этот кивок предназначался не мне, придурок будто сам себя в чём-то убедил и сам с собой согласился.

— Ты можешь их убрать, — сказал он.

Не спросил, а констатировал факт, приказал. Типа, давай, пацан, ликвидируй трёх безопасников.

Интересно, кем же меня видит Зубов? Кто я по его мнению?

«Не делай этого, — моментально вылез Мозгоед. — Не выйдет. Невозможно».

«Почему?»

«У них абсольвиум в черепе. Помнишь, я тебе в актовом зале говорил? Микрокапсула в основании башки. Гасит любое применение Дара, направленное на этих сволочей. Что бы ты ни пытался провернуть, абсольвиум сведёт влияние на нет. Это как швырять снежки в костёр».

«А если сильно?»

«Псих, ты вот скажи мне, что в слове „невозможно“ кажется тебе непонятным?»

Зубов стоял и смотрел на меня, ждал. По краю его ауры снова побежала лёгкая рябь. Он не был уверен, что я справлюсь. Он вообще не был уверен, что я на такое способен. Хотел совместить приятное с полезным — и погоню скинуть с хвоста, и проверить мои возможности. Хитрожопый сукин сын.

Гнус и Сиротин застыли рядом. Они краем уха слышали наш разговор и понимали, грядёт жопа, которую могу предотвратить только я.

«Мозгоед. А если воздействовать не на них?»

«В смысле?»

«В коромысле! Не на них. На любое другое живое существо, которое сможет сбить инквизиторов со следа. Сделать, как с Бурым».

Пауза. Мозгоед задумался.

— Слышь, пацан… — начал было Зубов.

— Тихо! — шикнул я на цербера. — Соображаю, не видишь, что ли?

Он хмыкнул, покачал головой, буркнул что-то типа «совсем охренел, гадёныш», но приткнулся.

«Ну… если только в птицу, — с сомнением выдал Мозгоед итог своих размышлений. — Птица где-нибудь на ветке. Толкнёшь ей ужас — она сорвётся, крылом ударит по веткам, зашумит. Как только полетит, сразу вешай на птичку проекцию своей энергии. Эти суки-инквизиторы используют сканеры дальнего действия. Типа компаса, который указывает направление, где фонит телепат. Птица уведёт их в сторону. Но… имей в виду, псих, такого раньше никто не делал. Я не знаю, получится ли».

«Да хрен с ним, надо пробовать. Птица… — я покрутил головой по сторонам. — Ещё поди её найди в темноте».

Вид у меня, наверное, был странненький. Мои спутники насторожились и чуть-чуть сдвинулись в сторону. По-моему, я немного их напрягал своим поведением. Они же не в курсе, что в моей голове идёт активный диалог.

«Ищи птицу поблизости. Закрой глаза, кретин, и не пыхти», — велел Мозгоед.

Я послушно зажмурился. Сначала было просто темно, а потом увидел пульсирующие пятна. Ауры Зубова, Гнуса и Сиротина. Справа, на приличном расстоянии, двигались три серые кляксы. У каждой кляксы в верхней части была чёрная дыра. Будто кто-то вырезал кусок. Так понимаю, тот самый Абсольвиум, который вшит инквизиторам в головы.

«Смотри. Ищи эту грёбаную птицу», — бубнил телепат.