"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Кто, блин, вообще придумывает эти слоганы?

«Там целая компания пиарщиков и рекламщиков, — пояснил Мозгоед. — У Совета Старейшин есть агентство, которое занимается имиджем и социальным продвижением Девятки. Сочиняют сценарии для фильмов, заключают контракты от имени Авангарда, договариваются о выступлениях и роликах на телевидении».

Я промолчал, но для себя отметил снова — слишком много знает телепат о Девятке, особенно если учесть, что, по его заверению, он страдает амнезией.

Через пятнадцать минут вышли к площади и большому торговому центру. Стекло, бетон, три этажа. На фасаде — гирлянда рекламных экранов. И, конечно же, на большинстве из них — члены Девятки.

На самом большом экране, том, что тянулся через весь второй этаж, лежала Панацея. Не сидела, не стояла — именно лежала. На боку, приподнявшись на локте. Она была, мягко говоря, немножко не одета. В одном нижнем белье — черный кружевной бюстгалтер и симпатичные трусики.

Длинные светлые волосы откинуты назад. Левая рука будто прикрывает грудь, которая, того и гляди, вывалится наружу, правая лежит на бедре.

Панацея улыбалась. Мягко, ласково. Так улыбается врач, когда говорит, что все будет хорошо, а сам знает — пациент вот-вот сдохнет.

По нижнему краю экрана огромными буквами шла надпись: «Прикоснись к исцелению. Новая коллекция этого года».

Я усмехнулся и покачал головой. Сокровище нации, светлый ангел, спасательница тяжелобольных детей развалилась в трусах и лифчике на весь фасад ТЦ.

'Ну а чё ты хотел, — фыркнул Мозгоед. — Контракт. Все Девятеро подписаны на такие контракты. Раз в квартал каждый должен появиться в рекламе. И потом, согласись, сиськи у нее зачетные. Смотрел бы и смотрел."

Я перевёл взгляд правее.

На соседнем экране, поменьше стоял Горнило. Здоровый мужик с бритым черепом, черная борода, оголенный торс. В правой руке — раскаленный шар огня, лежит на ладони как мячик. Позади него — какой-то склад, охваченный пламенем. По лицу течет пот. Внизу, как обычно, слоган: «Твоя сила. Наш выбор. Энергетический напиток „Горнило“».

Экран переключился. Следующая картинка — реклама какого-то банка. И на ней — Апогей. Опять он. В костюме-тройке, стоит на крыше небоскреба, руки в карманах, смотрит на восход. Под ним — золотая надпись: «Уверенность в будущем. Банк „Аргентум“».

«Тьфу, — плюнул Мозгоед. — Опять этот ушлепок. Нет, что не говори, но сиськи Панацеи более приятное зрелище».

Я отвел взгляд, посмотрел на следующий экран. Это была реклама какого-то шампуня. Молодая девка с распущенными волосами, крутила башкой в замедленной съемке. Красивая, но просто модель. Не одаренная. Обычная блондинка.

Дальше — снова одна из Авангарда. Штиль. Женщина лет тридцати, с черными как смоль волосами, яркими, кроваво-красными губами и просто охренительной фигурой. Те самые пресловутые «песочные часы». И глаза. Они такие у нее выразительные, смотрят прямо в душу. Штиль стояла по пояс в воде, вокруг нее — застывшие волны. Вода замерла, как желе. И надпись: «Спокойствие внутри. Термальный курорт „Азоры“. Отдых с одобрения Штиль».

«Шлюха, — коротко прокомментировал Мозгоед. — Из всех Девятерых она — самая ушлая. Но красивая, это факт. Поэтому Апогей втихаря ее пёхает, а официально — типа в паре с Панацеей. У спасителя человечества должна быть соответствующая подружка. Штиль на эту роль не годится. У нее на роже написано — возьми меня и трахни».

«Ты и ее знаешь?»

«Знаю».

Экран мигнул еще раз. Появилась Мираж — одаренная со способностью становиться невидимой. Сначала мелькнул тонкий, женский силуэт, но тут же размазался и растворился. Осталось только белое поле, и по нему бегут буквы: «Ты не увидишь. Но ты почувствуешь. Аромат „Мираж“ — от Дома „Раменский“».

— Эй, Псих, ты чего завис? — Гнус толкнул меня плечом.

Я только в этот момент сообразил, что стою и пялюсь на рекламные экраны уже несколько минут.

— Да ниче. Просто было интересно.

— А…ну, да…— Толик многозначительно хмыкнул, — На Штиль, походу, залип, да? По ней все парни с ума сходят. А мне, если честно, Панацея больше нравится. Смотри, у нее глаза какие добрые.

«Глаза….— хохотнул Мозгоед, — Сиськи! Вот главное достоинство этой сучки. Кстати, добренькую спасительницу детишек она из себя только строит. На самом деле, дай ей волю, всех бы угандошила».

Я проигнорировал очередной высказывание телепата, направился к стеклянным дверям торгового центра. Автоматические створки разъехались в стороны, изнутри пахнуло парфюмом и свежими пончиками. Гнус топал следом.

Не успел переступить порог, как меня вдруг накрыло.

Резко. Как было раньше, до бункера, до всей этой хрени с телепатией. Знакомое состояние. В затылке что-то тонко зазвенело. По спине — от копчика до самой макушки — пробежал холодок.

Предчувствие беды.

То самое. Только сейчас оно было в сотню раз сильнее. Не как перед дракой в столовке, не как перед разборкой с Бурым. Будто кто-то очень медленно, очень аккуратно приставил мне между лопаток ствол и положил палец на курок.

Я замер. Стоял и смотрел прямо перед собой. На мраморный пол, на людей у эскалатора, на витрины первого этажа.

И где-то глубоко, под этим ощущением приближающейся беды, появилась четкая уверенность. Зубов со своим побегом не помог. Хрен там. С его подачи я сделал шаг в пропасть. В реальную пропасть. Из которой уже не выбраться.

А еще я чувствовал каждой клеточкой тела, что на меня смотрят. Конкретно на меня. Смотрят исподтишка, с интересом и ненавистью. С откровенным желанием убивать. Гадом буду, кто-то наблюдал за нами с Гнусом со стороны и это точно был не Зубов.

Павел Барчук, Павел Ларин

Псих. Первая кровь