Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

— Вы нашли, что я просила?

— Да, госпожа. Но… есть одна трудность. Этот лекарь, его зовут Гань Лу, живёт в соседнем городе. Когда-то он славился среди горожан и пользовался большим авторитетом, однако потом… угодил на каторгу на два года. Теперь ему приходится начинать всё с начала, и желающих лечиться у него немного. Поэтому я уверен, что он согласится рискнуть, если посулить ему хороший куш, вот только не знаю, захочет ли госпожа иметь с ним дело.

— А за что он попал на каторгу?

— Вздумал лечить одного из пациентов средством, не указанным во врачебных канонах. Пациент умер.

— А если бы лечил строго по канонам, а пациент бы всё равно умер?

Шэн Мий развёл руками:

— Тогда это воля Неба.

— Понятно, — я посмотрела в распахнутое окно, за которым садовники возились с клумбой. Было нетрудно отпроситься в моё новое приобретение под предлогом проследить, как идут работы по завершению благоустройства. И если всё пройдёт благополучно… На столе уже лежало законченное письмо его величеству о моём состоянии и о том, что это трудное для меня время я хотела бы провести в тишине и уединении загородного дворца. В конце выражалась надежда на понимание его и её величества. Если император прислушается к моей просьбе и позволит мне остаться, то, конечно, врачей мне пришлют, и я даже дам себя осмотреть, но выполнять их рекомендации меня никто не заставит. Если же всё-таки велят вернуться, то трудность задуманного возрастает… Но не становится безнадёжным.

Очень жаль, что придётся надолго расстаться с Лиутар, но тут уж ничего не поделаешь. Я буду скучать, но оставалось утешаться тем, что о малышке хорошо заботятся, в этом императрица когда-то была совершенно права.

Лекарь Гань Лу… С одной стороны, я, в отличие от закосневших местных, не видела в новаторстве ничего плохого. С другой стороны, оно всё же настораживало. Едва ли здесь есть отработанная методика испытания новых лекарств и процедур, так что эксперимент вольно или невольно ставится на самом пациенте. Но его смерть — вовсе не обязательно вина лекаря, это может быть и пресловутой волей Неба…

А с третьей, обжёгшись на молоке, этот лекарь, скорее всего, теперь будет усиленно дуть на воду и едва ли решится ещё разок отойти от пресловутых канонов. И уж точно не захочет уморить Драгоценную супругу самого императора. Я — его билет в высшую лигу, или хотя бы возможность выйти из нищеты, и нужно быть полным идиотом, чтобы этот билет профукать.

В любом случае, выбор не так чтобы велик. Любой добропорядочный здешний врач, можно не сомневаться, получив предложение тайно лечить кого-то из императорского гарема, в первую очередь пойдёт и донесёт куда надо. И его даже трудно за это осудить, уж слишком высоки ставки.

— Но до каторги, говорите, у него была хорошая репутация?

— Безупречная, госпожа.

— Хорошо. Тогда я с ним встречусь.

— Он уже здесь, госпожа.

Лекарь оказался… Ну, примерно таким, как я его себе и представляла. Уже не молод, ещё не стар. В волосах и небольшой бороде не было седины, но морщинки у глаз прибавляли ему лет. И, я обратила внимание, у него были мозолистые руки. Что ж, каторгой тут, как и везде, служили тяжёлые работы, должно быть, врачу довелось вдоволь помахать кайлом или лопатой.

— Приветствую госпожу Драгоценную супругу, — он встал на колени и поклонился до земли. Я кивнула, как будто в таком положении он мог меня видеть.

— Встаньте, господин Гань, и садитесь.

Лекарь с достоинством уселся на предложенное сиденье. Если он и нервничал, то не подавал виду.

— Скажите, господин Гань, — я решила сразу взять быка за рога, — вы уже имели дело с беременностями и выкидышами?

— Да, госпожа Драгоценная супруга.

— Скажите, если выкидыш происходит не по воле Неба, а благодаря тому, что было принято соответствующее средство, вы сможете это определить?

— Если у меня будет возможность осмотреть пациентку, проверить её пульс, мочу… А также желательно проверить то, что она пила и ела.

— То есть отделить естественные случаи от искусственно вызванных можно?

— В большинстве случаев да, госпожа. Хотя многое зависит от применённого средства и состояния здоровья беременной.

— Хорошо, — я глубоко вздохнула и невольно коснулась живота. — Я ношу ребёнка, господин Гань. Но у меня есть основания думать, что… некие люди… не желают его появления на свет. Поэтому я не хочу прибегать к услугам отдела врачевания. Согласитесь ли вы его заменить?

Лекарь погладил бородку. Удивлённым или испуганным он не выглядел. Вот задумчивым — да.

— Обдумайте, сколько нужно, — предложила я. — Отвечайте свободно. Если вы скажете «нет», то получите плату за визит и спокойно вернётесь домой, и я никогда больше не вспомню, что вообще к вам обращалась.

— Господин Шэн уже предупредил меня, что дело деликатное и опасное, и дал возможность подумать. Я согласен, госпожа.

— Отлично, — я расслабилась и едва не протянула ему руку для рукопожатия. — Тогда вы поселитесь здесь, вам выделят комнаты во дворце. Вам нужно кого-нибудь оповестить, что домой вы не вернётесь… в всяком случае, в ближайшее время?

— Я живу один, госпожа Драгоценная супруга. Но мне хотелось бы забрать из дома кое-какое имущество, в основном лекарства, книги и инструменты.

— Проинструктируйте слуг, вам всё привезут в ближайшее время, так аккуратно, как только можно.

Не отпускать лекаря предложил Шэн Мий, и я, подумав, с ним согласилась. Вот если бы Гань Лу отказался, у него была бы возможность донести, потому что у меня просто рука бы не поднялась причинить вред другому человеку, а прижать его, чтоб обеспечить молчание, мне нечем. Но я всё же отвергла идею поставить врача перед фактом, что отныне он служит мне и за порог дворца не выйдет, хочет он того, или нет. Если от человека так много зависит, лучше дать ему возможность выбора. Что ж до возможного доноса… В конце концов, я беременная дура-баба, у меня паранойя. Так бы я и сказала императору, если б спросил.

— Тогда я с вашего позволения приступлю к своим обязанностям прямо сейчас, — господин Гань встал и поклонился. — И для начала я бы хотел осмотреть вас, а так же ваше жилище и запасы. Включая личные вещи. Если вы боитесь отравы, то, увы, опыт подсказывает, что отравлено может быть что угодно.

— Резонно, — согласилась я. — Усин, покажи господину Ганю мои покои. Пусть осмотрит всё, что захочет.

Усин молча присела и прошла к выходу. По лицу было видно, что всё происходящее ей не по душе,