"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

— О, аквариум был будь здоров! Как-нибудь, может, получится показать тебе снимки с УЗИ.

Помолчали. Те ли мы спустя двенадцать лет? Есть ли представление о времени у человека... тогда она не могла воспринимать его иначе, но теперь, когда под ногами есть планета, и рука сына в руке, и нас уже двое, все по-другому... у существа, в заснеженной пещере ожидающего приказа ринуться в бой? Кто он нам — на нашем диване? Что ему ответить и что у него спросить? Что теперь между нами общего? Ты не был с нами Каждый Наш День!

Вот беда: зачем меня вылечили?

— Ты, — ведь знала, что он спросит, — нашла себе хорошего мужика?

— Не могу сказать, чтобы сильно искала, Рубен. Меня взяли невесткой в хороший дом...

— ...не для того, чтобы ты приносила жертвы!

Тысяча оттенков в мужском голосе. Благодаря наушникам кажется, будто звучит он внутри головы. О да, он знает, что должен сказать, и даже с пеной у рта будет настаивать на том, что сказал это искренне, вот только... Вот только ему невыносима даже мысль о ком-то еще, и это слышно сквозь всю мужскую твердость в этом вопросе.

— Только не говори мне про Императора, хорошего, но одинокого.

— А что бы и не сказать? У него на тебя такой... кхм... пульс!

— Я одинокая мать, — усмехнулась Натали. — Что он может мне предложить, кроме своего пульса? Разделить с ним грузовик? Так и тот нынче по цене металлолома.

Тут она ощутила нечто вроде укола совести: с какой стороны ни глянь, у Кирилла действительно не было ничего, кроме грузовика. Потому что Черная Девятка — та еще собственность. Голову за нее оторвать могут, а на торги ее не выставишь. И эта промороженная пещера годится, только чтобы прятать в ней награбленное. Как в сказке.

Каждый из нас потерял в этом деле все, и только у меня снова есть сын. Да, и еще отец — у Брюса.

Как много отдала бы Натали, чтобы, как прежде, свернувшись в тесной кабине, в обнимающей ее темноте, почувствовать абсолютное, всепоглощающее счастье!

Женщина с мальчиком ушли — Брюс ошарашенный, а Натали как будто расстроенная чем-то. Кирилл давно уже отчаялся научиться понимать женщин, тем более, как выяснилось, им и не надо, чтобы их понимали. Пусть идут, сейчас без них легче. И робота с собой прихватят. Остались Девятеро, собравшись в круг, и их хозяин, сидящий перед ними на ящике.

А в подполе у нас — Империя!

Соображение это греет, как мысль о заначке. Моя армия!

Вопрос: а греет ли это их?

Биллем, Бьярни, Торен, Грэм... Динки, Эгиль. Рэдиссон, которого мы зовем просто Рэнди. Моуди. Этот всегда молчит, я даже по голосу его не узнаю. И Рубен Эстергази, Лидер, вежливо стоит в сторонке, о своем думает.

У парней назрел разговор.

— Что у нас впереди? — спрашивает за всех Торен Адамсон. — Вы пришли, съер, потому что мы наконец понадобились или так, проведать? Есть ли у нас цель, по которой стрелять?

— Пока нет, — честно отвечает Кирилл. — Я не занимаюсь вопросами планетарной власти. Круг моих интересов несколько уже.

— А если вы умрете? — это Эгиль. — Мы так и останемся здесь, зарытые и забытые?

При жизни этот засранец был маленького роста. Еле-еле дотянул до нормы, поступая в Имперские ВКС, а кое-кто утверждал, будто и не дотянул. Будто бы подложил под пятки папины деньги. Теперь по размеру он не больше и не меньше других Тецим, однако осталась привычка компенсировать малый рост неудержимой болтовней.

— Когда ты проводишь дни, слушая музыку, играя в многомерный «морской бой», в одном и том же составе и при одной и той же температуре окружающей среды, кажется, будто время не течет. Но когда видишь... мальчишку, понимаешь, что где-то жизнь проходит мимо.

Это Биллем, большой спокойный парень, всегда озабоченный тем, чтобы его поняли правильно.

— То есть вам приспичило повоевать?

— Нам приспичило пристроиться к какому-нибудь делу, съер. Не поймите нас превратно.

Кирилл сокрушенно вздохнул. Они тут слушают всякие трансляции и набираются вредных идей. Вы видали это: выдвинуть Императору претензии? Это, между прочим, бунт.

— Войны нет, — сказал он. — Были бы вы кадровыми военными, чем бы вы сейчас занимались? Пухли бы со скуки на авианосцах три месяца в год, остальное время пухли бы на планете от той же скуки. Спивались и волочились за бабами.

— Да мы б ничего... поволочились, — буркнул кто-то, чей голос Император не узнал. — Не ко всем же жен-красавиц привозят.

— Кстати о бабах, — ввинтился в разговор Эгиль. — Почему Империя для нас ничего не придумала? Какая-нибудь заправка...

— Империя, — ответил Кирилл, — думала о вас как об оружии. Вы созданы для войны.

— Ты едва ли представляешь, Эгиль, сколько стоит девочка для тебя, — хмыкнул комэск. — Займись лучше чем-нибудь полезным для инфочипов. А то как было тебе двадцать два, так и осталось.

— Что бы мы делали в мирное время? — задумался вслух Рэдиссон. — Командир, а нельзя ли нам где-нибудь по найму служить? Все лучше, чем тут морально разлагаться. И ущерба для чести в этом, как мне кажется, нет. Не может такого быть, чтобы где-то не воевали. То-то мы б сгодились. А Его Величество мог бы стать... ну... менеджером нашей... эээ...

— Ага, труппы! «Император и Летающие Тигры»! Не городи ерунды, Рэнди, — сказал ему Рубен. — Ты прекрасно понимаешь, что, если засветишься, попадешь не на передовую, а прямиком на лабораторный стол, где яйцеголовые вынут из тебя кишки и мозги, чтобы понять, как ты устроен. Никто не удовлетворится девятью эксклюзивными машинами, если может получить их сто. У науки морали нет. И кстати, наш юридический и гражданский статус не определен, никто не сможет нас нанять. Только купить или арендовать. Учитывайте это.

— Понимаете, Ваше Величество... Все это время сидим мы тут и ждем: вот вы придете и скажете, что пора всыпать этим засранцам по первое число, объяснить, кто тут хозяин! Но вы сами не служите своей Империи!

— Если бы пришлось воевать с Люссаком, как мы воевали с уродами, я бы и на секунду не задумался. Но я не представляю, как отбивать планету у ее населения.

— Ваше Величество, — чопорно сказал Торен, — если мы вам не нужны или если вы не знаете, когда мы вам будем нужны, мы хотели бы, чтобы вы предоставили нам право самим о себе позаботиться.

— Меня бы, пожалуй, устроило, — поразмыслив, продолжил Лидер, — хранить покой планеты негласно.