"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

И вот я стояла там, солнечный свет, льющийся сквозь витражи, окрашивал меня золотым и красным. На самом высоком помосте, который я когда-либо видела, восседал император, его лицо скрывал балдахин. Потом я поняла, что никакого помоста не было, его трон… парил в воздухе. Селена говорила, что магия запрещена ее верой, но что же это тогда?

Вокруг в огромном пустом зале придворные сидели на балконах группами по два-три человека. Пурпурный цвет никогда не выходил в Крестесе из моды, хотя некоторые люди носили сине-зеленые одеяния, а другие завернулись в кричащее золото. Очень по-аланийски. Адония осматривала балконы в поисках Селены. Она жаждала увидеть улыбку той, кого обожала, чтобы немного успокоиться.

Я нашла ее. Селена смотрела на меня с третьего яруса. Она облокотилась на перила и улыбнулась сладко как мед. Я улыбнулась в ответ. Император дважды хлопнул в ладоши, и я закружилась.

Под парящим троном императора, словно по волшебству, появился хор. Возможно, они стояли на поднимающейся вверх платформе. Все были одеты в белое и пели низкими, мрачными голосами, исходившими из глубины их душ. Я кружилась и переступала, держа весь вес на пальцах ног, а ветер дул прямо из сердца через руки. Священная песня, священный танец – и я была едина и свята. На востоке мы бы назвали это фанаа, но, тем не менее, это было единение с богом.

Как можно держать вес на носках, кружась? Я подняла ногу назад и наклонилась вперед. Вращаясь, я тащила за собой весь мир. Время остановилось, и сам воздух исчез, как будто я буду кружиться вечно.

В завершение танца, когда хористы ускорили темп, чередуя высокие и низкие ноты гимна, я шагнула вперед, выпятив грудь и раскинув руки, словно крылья, затем остановилась, повернулась и опустилась на колени, подняв руки над головой и выпрямив спину. Схождение ангела, так называлось это движение, и я исполнила его как ангел.

Аплодисменты отдавались от стен, как будто меня приветствовали миллионы. Целая империя. Я никогда не получала столько внимания и не чувствовала, как сердце бьется от восторга и облегчения. Танец, который я репетировала месяцами, родился, и теперь я купалась в любви.

Императорский трон опустился с шипением пара. Хористы расступились, и император пошел ко мне, стуча по мрамору металлическими подошвами сапог. Он протянул мне руку для поцелуя. Встав на колено, я увидела каштановые волосы и лицо отца Селены, красивое и юное.

– Государь император.

Я положила руку на сердце и поцеловала кольцо на его пальце.

– Священники говорят, что Цессиил исполнил этот танец после Схождения. Боюсь, сегодня мы все стали свидетелями чуда. Боюсь, веры больше недостаточно, чтобы наши сердца вознеслись в рай.

Похвала, облеченная в полные веры слова, которые Адония понимала, а я разбирала с трудом. Тем не менее я опустила взгляд и улыбнулась его сапогам.

– Моя дочь говорила, что ты великолепна, но это лишь тень того, какая ты на самом деле. Проси чего хочешь, и ты это получишь.

Он никогда не даст мне единственное, чего я хочу. Адония желала Селену, а в Крестесе, как и в Аланье, такое хоть и происходило, но об этом не говорили вслух.

Покинув тронный зал, я поспешила в покои Селены, где она будет ждать меня. Они, как и подобает, располагались в башне, и я долго поднималась по ступеням в туфлях, предназначенных для танцев, но упала лишь в ее объятия на пороге.

Она толкнула меня на кровать. Я хотела сопротивляться, но, наверное, лучше позволить Адонии испытать свое счастье. И, что важнее, нужно позволить Селене попробовать эту ее фантазию. Мысленно я представила себе опустевшие водяные часы – кап-кап-кап – цикл закончится в любой момент.

Селена едва успела снять с меня одежду, как перед глазами появились трещины, словно птица ударилась о стекло. Когда она провела языком у меня во рту, Адония растаяла от удовольствия, а я старалась не поддаваться экстазу. Я почувствовала вкус слюны Селены, молочный с солеными нотками, почти как айран, не похожий ни на один вкус крови, который я пробовала. Может, это… еще один редкий тип?

Мир распался на куски, оборвав экстаз Адонии.

Я очнулась в парной Песчаного дворца. Я лежала, будто спала, накрытая мокрым полотенцем вместо одеяла. Селена дрожала на полу, ее полотенце закрывало лицо.

Я откинула его, чтобы увидеть красные, мокрые от слез щеки.

– А… Адо… Адония, – прошептала она. – Как… как.

– Я же говорила, что отправлю тебя домой.

Она схватила меня за руку. Сжала.

– Прошу, отправь меня обратно. Я хочу обратно. Пожалуйста.

Я покачала головой:

– Милая, так не получится. Там, откуда я пришла, некоторые колдуны каждый день возвращаются, не в силах выносить свою настоящую жизнь, поскольку созданные ими руны намного лучше.

– Ты не понимаешь, – выкрикнула Селена. – Ты не понимаешь, каково это… быть снова дома…

– Ты не была дома, милая. Это был мираж. В этом сила кровавых рун. Они вызывают то, чего ты больше всего хочешь. И я тебя понимаю, я ведь тоже была там. Я чувствовала… все.

Она уставилась на меня, не веря своим ушам:

– Ты смотрела?

– Нет… я была там. Я была.

Похоже, мои глаза рассказали ей все. Она в ужасе отшатнулась, щеки залила краска.

– Ты… нет.

– Так получилось, что у нас с Адонией один тип крови. Тебе нечего стыдиться. – Я сделала паузу, чтобы отдышаться, это путешествие вымотало меня. – Теперь я понимаю тебя, дорогая. Я понимаю, что ты оставила, понимаю, о чем так тоскуешь. Я понимаю тебя даже лучше, чем собственных дочерей.

Она хрипло произнесла:

– Но я не понимаю тебя. Я даже не знаю, кто ты. Не знаю, чего хочешь от меня или почему. Ты… ты раскрыла меня, а сама прячешь все!

– Потому что мне есть что прятать. Я вовсе не открытая книга. Если бы ты заглянула в мои фантазии, как я в твои, то не нашла бы там девчонку, резвящуюся в замке. Ты увидела бы реку крови, змеящуюся сквозь само время и источающую смрад от трупов целых поколений, целых династий моих врагов.

Селена встала и обернулась полотенцем.

– Я могу заполнить пробелы. Ты колдунья. Ты намного старше, чем выглядишь. Ты потомок Хисти и, похоже, выполняешь такую же важную миссию. Возможно, это ты вызвала хаос в стране или, наоборот, пытаешься остановить его. Но в любом случае это не имеет ко мне никакого отношения.