Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

Между тем я докурил сигарету до самого фильтра и глянув на неё с сожалением ( сейчас бы ещё одну!), выбросил бычок в форточку.

Я не удивился, когда услышал шаги в коридоре. дверь на кухню открылась и я узрел вошедшую, Алёну.

— Что, Анохин, опять кошмарик приснился? С озером Коцит? Я права?

— Тебе Сомова, только в милиции работать. С такими то способностями,- пробурчал я в ответ.

— Ладно рассказывай, что во сне увидел. А где мне работать или не работать, мы потом разберёмся.

Я пересказал Алёне содержание своего сна. Выслушав меня, она сказала:

— Знаешь, мне кажется, что эти сны, снятся тебе совсем не зря. Они несут какую то предназначенную для тебя, очень важную информацию.

— Тоже мне, открыла Америку! После сегодняшнего сна, я тоже так думаю.

— Погоди. Мне кажется, что просто так, такие сны снится не будут. Должна быть какая то причина, или повод, что бы ты начал видеть нечто подобное. Ты не думал на эту тему?

— Ты представляешь думал. До твоего прихода сюда, можно сказать всю голову сломал.

— И?

— Ничего. Абсолютно ничего, мне ничего не пришло в голову.

— Такого быть не может. Напрягись. Подумай по лучше. Возможно было, что то, что предшествовало всем этим снам. Ведь они стали снится тебе совсем недавно. Может быть это была какая то мелочь. Но мелочь связанная с этими снами. Или указывающая на их содержание. Напряги извилины, Анохин!

Я последовал было совету Алёны, но сколько не напрягал извилины, в мою голову ничего путного не приходило. Тем более, что и думалось мне так себе. Время от времени меня ещё довольно мощно потряхивало, от пережитого мною ужаса.

Алёна раз и два внимательно посмотрела на меня, а потом вздохнув сказала:

— Вижу, что ни уснуть, ни соображать ты не можешь. Придётся помочь тебе.

Поднявшись с табурета она залезла в холодильник и вытащила из него начатую бутылку водки. Вслед за этим она достала из шкафа гранёный стакан. Затем ещё раз слазила в холодильник и на белый свет появилась тарелка, с оставшейся от ужина, нарезанной селёдкой.

Налив до половины стакан, она пододвинула его ко мне и сказала:

— Пей. Только закусить не забудь. А то знаю я тебя.

Я махнул водку, поморщился и закусил селёдкой.

— Водку наверное ключница делала. Слушай, надо у Октябрины выпросить, что ни будь получше. Хотя бы бутылочку «Посольской». Я думаю, что она не откажет нам, в знак благодарности хотя бы. Как ни как мы спасли её от этого монстра Петрова!

— Сиди уж. Я тебе дам «Посольскую»! Ну,что ничего не вспомнил?

— Да погоди ты! Только выпил. Ещё не прижилась, как следует!

Я посидел немного, потянулся было к бутылке, но наткнувшись на яростный взгляд Алёны, быстро убрал руку.

Сидя мне думалось, как то не очень. Я встал с табуретки, прошёлся несколько раз по кухне, подошёл к окну, поглядел на улицу ( отметил, что уже совсем рассвело), вновь сел на табуретку, опять встал с неё, нет, ничего, решительно ничего не мог вспомнить.

— Слушай. А может быть всё это ерунда? — наконец спросил я Алёну,- ну это твоя версия. Может у меня просто крыша потихоньку едет? Может быть такое? Как ты думаешь?

— Я думаю, что может быть всё, что угодно. Единственное, чего я не боюсь, это то, что ты сойдёшь с ума. Тебе, Анохин, сходить не с чего. Так,что не болтай попусту. А напрягай своё серое вещество. Понял?

Я думал, думал, ' напрягал, как мог серое вещество', но казалось безрезультатно. Я хотел уже было махнуть рукой на все эти «размышлизмы» и отправится досыпать, как вдруг вспомнил.

— Кажется вспомнил!, — сказал я Алёне,- кажется вспомнил!

— Молодец! — ответила она мне,- ну и, что ты вспомнил?

— Помнишь, мы встретились с Галиной в парке?

— Конечно помню. И, что?

— А то. Когда мы уже уходили из парка, меня вдруг пронзил просто какой то адский холод. Хотя вокруг, не смотря на утро, уже стояла теплынь. В куртке жарко было. Я ещё спросил тебя, мол чувствуешь какой холод? А ты в ответ на меня, как на дурачка посмотрела. Мол какой такой холод. И самое интересное, что ветра не было. Можно сказать стоял полный штиль. Я сейчас я вспомнил и понимаю, что тот холод, который я ощутил тогда в парке, очень похож на тот, что я пережил в этих своих обеих снах. Очень похож!

— Ну вот видишь, Анохин, какой бывает результат, если хотя бы немного напрячь голову! — с одобрением в голосе сказала мне Алёна.

— Но ты помнишь это? Этот случай?

— А это не важно, помню я это или нет. Главное, что это, наконец, вспомнил ты. Итак, что мы имеем. Встречу с Галиной, твоей бывшей женой, этот самый холод, который пронзил тебя наяву, а потом твои сны с озером Коцит, в лёд которого вморожены предатели всех сортов. Тебя это не наводит ни на какую мысль?

— Наводит.

— И на какую же?

— Видимо там,- и я указал своим пальцем вверх, — или ещё где, считают, что мой грех перед Галиной настолько тяжек, что я достоин пребывать вечно вмороженным в этот чёрный лёд. Только я не пойму, почему это так. Миллионы людей разводятся, бросают друг друга и ничего. Кстати, я, что тоне припомню, что бы у Данте, в этом самом озере находились подобные мне грешники. Да и в книге этого Назарова, я ничего подобного подобного не читал. По моему там пребывают изменники родины, братоубийцы и прочая публика. Включая Иуду Искариота.

— Ну ты пока и не пребываешь в озере Коцит. Наяву по крайней мере.

— Знаешь ли эти сны будут покруче яви.

Алёна задумалась, побарабанила пальцами по столу, а потом спросила меня:

— А расскажи ка ещё раз, как и при каких обстоятельствах вы расстались.

— Я уже рассказывал тебе. Что ты хочешь услышать ещё?

— Ты вообще то рассказывал в самых общих чертах. Можно сказать ничего не рассказывал. Что то говорит мне, о том, что могут быть подробности которые ты утаил, и которые не захотел рассказать мне. Я права?

Я поднялся с табурета, подошёл к окну, постоял возле него, вернулся к столу., налил в стакан водки, выдохнул, выпил, а затем сев сказал глухим голосом: