Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Вертолет заложил крутой вираж, переваливая через каменный гребень, и начал плавно снижаться, входя в широкое каменное ущелье. Склоны здесь были отвесными, почти лишенными растительности.

Я придвинулся к иллюминатору, пытаясь разглядеть, как выглядит вход в легендарный подземный город, ожидал увидеть колоссальные каменные створки с выбитыми на них рунами, статуи стражей или что-то в этом духе.

Пилот вертолета сбросил скорость, машина зависла, медленно продвигаясь вперед.

Торбин, не отрывая взгляда от стекла, внезапно напрягся, а его пальцы с силой сжали пластиковый край иллюминатора.

Я проследил за его взглядом, направленным вниз, на небольшое каменное плато перед основанием горы, где, по идее, должен был находиться вход в Торн.

Там не было никаких торжественных встреч.

На сером камне мельтешили десятки десятков перемещающихся точек.

Торбин припал к окну вертолета и смотрел вниз.

— Каменная борода… — вымолвил он. — Да что ж там такое творится-то…

Глава 15

Я перегнулся через сиденье, чтобы посмотреть вниз. На первый взгляд казалось, что у подножия отвесной скалы копошатся муравьи, но стоило пилоту заложить вираж и сбросить высоту, как мы увидели то, чего явно не хотелось бы.

Врата в подземный город Торн представляли собой исполинские створки, вытесанные из камня, которые сейчас были приоткрыты ровно настолько, чтобы пропускать внутрь бегущих со стороны леса отставших, а на самом каменистом плато перед ними кипела жесточайшая рубка.

Дварфы, закованные в кольчуги и тяжелые пластинчатые доспехи, выстроили перед входом плотный заслон, орудуя ростовыми щитами, двуручными секирами и короткими топорами.

Чего-чего я не ожидал увидеть, так это оружие средневековой эпохи в нашей современности, когда отряд из ста таких наемников смогли бы разнести десяток солдат с пулеметами.

Но последующим для меня шоком стало то, что черные твари, с которыми я успел познакомиться у эльфийских лесов, добрались до Торна и теперь лезли из предгорных лесов в сторону ворот, нагоняя бегущих коротышек.

Диссонанс, возникший в голове от увиденного в бою, мгновенно меня ввел в ступор. Я отчетливо помнил, как пули имперского спецназа просто прошивали созданий насквозь, не нанося никакого урона. Разорванный туман мгновенно срастался, пока я не начал выбивать из них дух концентрированными зарядами психеи. Но здесь…

Дварфский топор с размаху врезался в черную тварь, отсекая ей конечность. Существо беззвучно взвилось и осыпалось на камни хлопьями пепла. Удар щитом сминал другого монстра, заставляя его отшатнуться, словно тот получил физический урон, а в следующую секунду другой дварф двуручной секирой переполовинил тварь, да так, что в земле там, куда приземлился топор, остался ров.

— Торбин, что это значит? — обратился я к дварфу, не скрывая недоумения. — Почему твари не срастаются обратно от удара обычным топором?

Дварф оторвался от стекла и посмотрел на меня с не меньшим замешательством.

— Без понятия, Виктор, — ответил он. — Я знаю не больше твоего.

В наушниках раздался голос вперемешку с треском статики связи.

— Крепость, прием. Вызывает борт «Ястреб», — заговорил капитан вертолета. — Запрашиваю разрешение на посадку, прием.

Сквозь помехи прорвались отдаленные звуки лязга металла, надрывные крики и тяжелое дыхание.

— ДА КАКАЯ В КАМЕННЫЙ УДЪ ПОСАДКА, ГА⁈ — рявкнул говоривший в динамиках так, словно не сидел в аппаратной, а стоял в первом ряду обороны. — У НАС ТУТ КУРВИНЫ СЫНЫ ЛЕЗУТ СО ВСЕХ ЩЕЛЕЙ, А НАМ СВОИХ ЕЩЕ ПРИНИМАТЬ НАДОСТЬ! ОТВАЛИ!

— Посадка не подтверждена, кружим над квадратом, — спокойно констатировал пилот, привыкший к нештатным ситуациям, и потянул ручку на себя, уводя тяжелую машину в безопасный вираж над плато.

Я продолжал смотреть вниз, где шеренга защитников медленно, но неумолимо пятилась к вратам под натиском черной волны. Если дело пойдет так и дальше, их просто задавят числом, не позволив закрыть створки.

— Капитан, — я нажал тангенту микрофона. — Задай вопрос, почему их топоры режут тварей.

Пилот, до этого спокойно управлявший вертолетом, на секунду повернул ко мне голову и сквозь стекло гермошлема на его лице виднелось неподдельное непонимание.

— Не совсем понял, — ответил он.

— Обратись к крепости и спроси, почему их оружие убивает тварей! — повторил я снова. — Скажи, что мы хотим помочь! Или выведи меня на их частоту, я сам задам вопросы!

Капитан слегка флегматично пожал плечами, словно слушать требования всяких графей с их идиотскими запросами ему также привычно и настолько лень уточнять, что проще сделать и не вникать, чем вникнуть и пожалеть.

Снова щелчок.

— Крепость, ответьте борту…

— ДА! АЛЁ⁈ ГОВОРИТЕ КТО ТАМ! — снова ворвался в эфир разъяренный бас.

— Говорит Громов, — перехватил я канал, опустив все лишние регалии и титулы. Графское достоинство сейчас было бы воспринято как издевательство. — Я маг ранга S, владею магией душ и управлением психеей. Объясните, как работает ваше холодное оружие, я хочу помочь! Я знаю, что обычный свинец этих тварей не берет, но вижу, что ваши топоры отлично с этим справляются!

Говоривший на секунду замолк.

— ИХ КОВАЛИ СТАРЫЕ МАСТЕРА! — наконец крикнул дварф, стараясь перекричать фоновый шум. — КАЖДЫЙ ТОПОР ИМЕЕТ ГРАВИРОВКУ С РУНАМИ И СИГИЛЯМИ!

Обрывистыми фразами он выдал суть, что старые кузнецы вместе с дварфийскими магами душ в процессе ковки вбивали частицу психеи в структуру металла, запирая энергию в рунических печатях. Такое оружие никогда не ржавело, весило больше обычного и предназначалось сугубо для защиты крепости от аномалий.

— У вас все, Громов⁈ — рявкнул он напоследок.

— Да. Если мы поможем отбить атаку, вы нас впустите?

— Ха! — зло гаркнул диспетчер. — Хотел бы я это видеть!

Больше он ничего говорить не стал, просто оборвав связь.

Я откинулся на спинку сиденья. Значит оружие дварфов работало как носитель, где металл выступал проводником для запертой внутри энергии души, и именно эта энергия при контакте разрушала структуру тварей.

Словно серебряный клинок у Геральта, который предназначался только для чудовищ. Стальной сердечник, но серебряная окантовка.

Значит, мне нужно напитать пули нашей огневой поддержки.

Идея вспыхнула мгновенно, но тут же столкнулась с математикой. Бортовой пулемет вертолета имеет скорострельность около шестисот пятидесяти выстрелов в минуту. Это почти одиннадцать пуль в секунду. Пытаться ухватить и пропитать психеей каждый вылетающий кусок свинца на такой скорости равносильно самоубийству. Мозг вскипит от потери концентрации, а резерв, который и без того находился не