Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Замечательно, — протянула она с откровенным скепсисом. — Чтобы их всех собрать и привезти в одно место, уйдут месяцы.

— Ну-у-у… — протянул я, вспоминая недавний разговор в переговорной. — Судя по тому, как Император настроен и какие ресурсы он задействовал, он явно ожидает, что их доставят сюда максимум через пару дней. А с силовиками спорить сейчас себе дороже.

— Хотела бы я в это верить, — она быстро зыркнула на наручные часы. — Ладно, побежала, действительно работы невпроворот. Нужно координировать каналы связи с западными округами.

Шая шагнула ко мне и на ходу быстро, но тепло чмокнула в щеку, после чего развернулась и еще раз пожала руку дварфу.

— Рада знакомству, жаль, что при таких обстоятельствах и так быстро.

— Взаимно, красавица, — басовито и с легкой улыбкой отозвался Торбин.

Эльфийка мило улыбнулась ему в ответ и испарилась в дверях, плотно прикрыв за собой створку.

Как только шаги в коридоре стихли, Торбин повернулся ко мне. Его густая борода топорщилась от широкой ухмылки, обнажая крепкие зубы.

— Твоя подружка? — спросил дварф с нескрываемым интересом.

— Можно и так сказать, — ответил я многозначительно, не вдаваясь в подробности наших весьма специфических отношений.

— Хороша, — одобрительно кивнул кабатчик, почесав живот. — Худовата правда на мой вкус, кости да кожа, но все равно хороша. Глаз радует.

Я едва удержался, чтобы не расхохотаться в голос. Поглядите-ка, старый дварф, который только что рассуждал о глухих бронедверях и горных крепостях, заглядывается на эльфиек и оценивает их формы. А говорят еще в различных околонаучных трудах, что межрасовая симпатия в этом мире — это миф, социальная выдумка и полный бред.

А оно вон как оказывается на практике. Мужчина — он и в Африке, и в Москве, и даже глубоко под землей в горах остается мужчиной. Природа берет свое.

— А это… что у тебя там? — Торбин кивнул головой в сторону угла, переключая внимание на оставленный эльфийкой презент.

— А… это? — я тоже посмотрел на баул. — Кое-какие книжки. Специфическая литература. Хочу у них узнать кое-что, пока мы тут с тобой прохлаждаемся и ждем отправки.

Я перевел взгляд на единственную двуспальную кровать в комнате, оценивая ее габариты, и добавил:

— Хотя как мы с тобой вдвоем будем на одной койке спать, если ожидание затянется, я не представляю.

Торбин искренне удивился моей проблеме, пожав мощными плечами.

— Как-как… валетом, что ли, не спал никогда? Один головой туда, другой сюда. В шахтах и не так ютились.

Я попытался живо представить себе эту картину: я пытаюсь заснуть, а в тридцати сантиметрах от моего лица мирно покоятся тяжелые, пропитанные дорожной пылью и запахом портового кабака ботинки дварфа. Я едва не скривился от одной только мысли. Увольте, я лучше в кресле пересижу.

В дверь снова постучали.

— Войдите.

— Господин Торбин? — прозвучал вежливый женский голос, а затем в дверном проеме образовалась девушка в костюме горничной. — Проследуйте за мной, будьте добры. Ваши апартаменты подготовлены.

Мы переглянулись и, честно говоря, это было почти что спасение. Крайне рад, что для дварфа нашли койко-место отдельно от моего и без того небольшого номера. Не скажу, что мне его компания неприятна, но отдыхать я люблю либо в женской компании в своем номере, либо один.

Торбин подхватил свою двустволку, закинул рюкзак на плечо, кивнул мне и вышел вслед за горничной.

Оставшись в долгожданном одиночестве, я подошел к двери и повернул внутреннюю защелку. Затем подошел к кровати и с наслаждением лег на покрывало, вытянув гудящие ноги.

Некоторое время я просто смотрел в белый потолок, наслаждаясь тишиной, а затем повернул голову в сторону угла, где лежал закрытый рюкзак Шаи.

Время пришло.

— Ну что вы, две злыдни бумажные, уже в курсе всего, что происходит наверху? — негромко спросил я вслух, обращаясь к рюкзаку.

В ту же долю секунды моя черепная коробка едва не треснула по швам от возмущенного ментального крика.

— В курсе ли мы⁈ — гаркнули оба гримуара в абсолютный, идеальный унисон.

— Нет, ты слышал его⁈ — тут же возмущенно продолжил эльфмуар, обращаясь к моему первому букварю. — Он нас на неделю запирает в темном столе, где мы глотаем пыль, пока мир катится в бездну, а теперь лежит на мягкой перине и спрашивает, В КУРСЕ ЛИ МЫ⁈

Глава 14

— Во-первых, здесь ни хрена не перина, а обычная кровать с матрасом, — спокойно, но с расстановкой осадил я этот бумажный хор. — А во-вторых, что за тон? Что вы устроили галдеж, как бабки базарные с первых секунд, а? Я вас спрашиваю! А ну, ша, на полтона ниже. Оба.

Я выждал пару секунд, пока в голове уляжется фантомное возмущенное эхо.

— А теперь давайте начнем с самого начала. Что вам известно?

— Что мир погряз в пучину горя и страданий! — выдал эльфмуар таким напыщенным и трагичным голосом, словно находился не в рюкзаке в углу комнаты, а вещал с подмостков Большого театра. — Небеса рухнули на землю, и теперь всяк, кто вдохнул небесной пыли, станет безумцем.

— Замечательно, — ехидно хмыкнул я. — Значит, раз ты так уверенно и с выражением разглагольствуешь, то прекрасно знаешь, в чем кроется причина и как от этой дряни избавиться. Верно?

В эфире возникла заминка. Вся театральность моментально испарилась из тона древнего артефакта.

— Нет, — буркнул эльфмуар уже более обыденно. — Я понятия не имею, что происходит, кроме того факта, что это похоже на глобальный катаклизм, который хоть и имеет дурные последствия, но явно не станет концом для всех людей в мире. Скорее напоминает…

— Чистку, —подобрал слово гримуар, перехватывая инициативу.

Чистку… Вот как, значит.

Я закинул руки за голову и уставился в белый потолок бункера. То есть планета действительно, когда доходит до какого-то критического предела — скажем, по количеству населения или магов — решает провести генеральную уборку? Очистить саму себя от всяких расплодившихся паразитов? Напоминало чистку собаки от разного рода паразитов.

Как по мне, с точки зрения логики и медицинской науки — это звучало абсолютно дико. Планета всего лишь кусок камня с магмой внутри, а не мыслящий макроорганизм с собственной иммунной системой. Вряд ли это действительно так.

Но… но если задуматься. Почему это треклятое