Время «Ч» - Михаил Егорович Алексеев

или иначе были перерезаны другими речушками с названиями или просто без названий. А здесь ничто не мешало наступать тяжелой технике. И думается, план сработал бы. Но кто ж мог предусмотреть появление у русских такого козырного туза на руках, как десятитысячный корпус. Пусть и вооруженный в основном стрелковым оружием. Понятно, эти десять тысяч были растянуты на фронт от Новополоцка до Десногорска, ну так и не везде войска нужны были. Где-то радиация закрывала направления, а где-то за эти годы природа так постаралась, что с техникой там идти не стоило и мечтать. Четыре атаки было отбито защитниками анклава, усиленными союзниками, и вот сейчас бой затихал. Точнее, он уже кончился, стрельба затихла, уцелевшая техника ушла на запад за лес, откуда утром она выходила, готовясь к бою. Остались только санитары, вытаскивающие еще живых с поля боя. Им не мешали. Неизвестно, что в эти времена лучше – сразу умереть или самому мучиться и мучить родных, оставшись инвалидом?

– И вы еще говорите, что в сече страшнее? – не отрываясь от окуляров стереотрубы и разглядывая догорающие тела танкистов возле танка с сорванной башней, молвил Олег. – Нет! Там я сражаюсь с человеком! Глаза в глаза! Честно! Только от меня и от врага зависит жизнь или смерть. А здесь? Вот шли эти воины в бой, за толстой броней, верили в себя и свое оружие. А тут неказистый воин в кустах раз! Ракетой! И они даже понять не успели, что умерли. От них ничего не зависело. – И тут же поправился: – Не, ну эти поняли, вон вылезти из танка успели. Только не далеко. Там и лежат.

– А вот скажи мне, Олег, ты вот здесь чувствуешь запах горелого мяса? – поддержал беседу Никодимов, набивая трубку ароматным американским табаком.

– Чую, горелым пахнет! – подтвердил киевский князь и, оторвавшись от прибора, присел на лавку рядом с чекистом.

– Это вообще пахнет, – досадливо отмахнулся Никодимов, – тут столько тротила за день взорвалось, что и не разберешь, что горело. А вот в ваших сражениях… – он прервался, раскуривая трубку и после паузы продолжил: – Кровушкой и говнецом так несет, что я первый раз с трудом в себе завтрак удержал. Хотя вроде с нервами у меня все в порядке – трупов в жизни много видеть пришлось в разном обличье.

– Я думаю, на сегодня все! – прервал их Фомичев, отходя от ТЗК. – И надеюсь, что и не только на сегодня. Навалили мы за два дня их тут изрядно. Что там у нас севернее?

– Ничего нового. После второго удара «Градом» сообщений об изменении обстановки от Чибиса не поступало. Ждет, когда враг уйдет, – Никодимов подтвердил известную Фомичеву информацию.

– Ну, дай Бог, и у них все сладится. Пойду к связистам, узнаю, что там у наших под Новополоцком.

Время «Ч» плюс сто семьдесят восемь суток. Окраина столицы Руси

Начиная от Риги их уже сплоченная в боях команда начала уменьшаться. Первым их покинул Горыня, сойдя в Риге. Произошло это как раз при пересадке на теплоход и прощались на пристани. Горыня на прощание всех обнял по-братски, а Ирине Геннадьевне галантно поцеловал ручку, для чего ему пришлось изрядно согнуться. Антону на прощание посоветовал не забывать занятия с саблей. Кто знает, когда это умение сможет пригодиться. Попрощался и ушел. Антон смотрел ему вслед немного с грустью – в отличие от присутствующих, они точно не увидятся тридцать лет минимум. Тридцать лет – целая жизнь! И как она пройдет и у Антона, и у Горыни? Только боги знают. Потом была остановка в Полоцке и снова прощание, потом то же самое в Смоленске. Сам Смоленск Антону запомнился. Он мог сравнить его воспоминания о Смоленской крепости его времени с тем, что увидел. Понятно, в его времени это были остатки былого величия, но больше всего его поразила система каналов из Днепра в Западную Двину. Глядя на местность, он с трудом представлял, как здесь перетаскивали лодьи. Пусть они и не могут сравниться с теплоходами, но все же!

В Вязьму прибыли к полудню. Молодежь собралась отметить кампанию в ресторане буквально через пару часов. Приглашали и Антона, но он отказался. Хотел домой! Домом для него сейчас было то, место, где его жена. Ему повезло – она была дома!

Антон тихонько открыл не запертую дверь и переступил порог их с женой модуля. Жена, одетая в легкий сарафан, немного великоватый ей сейчас, что-то напевая, стояла спиной к нему у электрической плитки. Пахло чем-то вкусным. Он так же беззвучно прикрыл дверь и остановился, опершись спиной на дверной косяк и наслаждаясь ее силуэтом. Неизвестно, сколько бы он так простоял, но в этот момент жена повернулась, доставая что-то с полки, краем глаза зацепила силуэт у двери и вскрикнула от неожиданности, прижав руки к груди. А через секунды Антон приподнял ее, обнимая и вдыхая такой родной запах ее волос. Как он по ней соскучился! А дальше!.. Хорошо хоть плитку с варившимся борщом выключили и дверь закрыли. Через пару часов они лежали насытившиеся и уставшие в постели, и он слушал новости за последние пять месяцев. В основном он был в курсе и только лишь события последнего месяца были для него неизвестными. Рассказала о войне, на которую Антон опоздал. О своей войне и ране, от которой осталась едва заметная отметина, Антон решил не рассказывать. О решающем вкладе Руси в победу в ней. О том, что им в анклавы переселили больше двадцати тысяч человек – инвалидов и женщин, которые на тридцать лет станут их гражданами. О том, что их боевая группа и группы смоленских анклавов остаются в царстве, а их в анклавах заменят такие же бойцы Руси. Что произошел обмен инженерно-техническим персоналом в рамках возможного, и царь высказал пожелание, чтобы смоленская земля стала центром объединения бывших остатков великой страны, сам же пообещал к следующему открытию портала предстать в должности императора. И оснований не верить ему нет.

А им уже нужно собираться домой. Осталось несколько дней.

Время «Ч» плюс сто восемьдесят три дня. Окраина столицы Руси

– Сергей Владимирович! Портал закрылся, – доложил подбежавший помощник сидевшему за столом царю.

Тот в ответ махнул рукой.

– Свободен! – И уже добавил, обращаясь к Никодимову: – Ну, допивай свое пиво, Валерий Николаевич, и