Переворот с начинкой - Ирек Гильмутдинов

налево. А ну пей, пока я тебя к праотцам не отправил. Это бесплатно. Мои люди, а ты один из тех, кто дал мне клятву, получают всё бесплатно, — он от такого заявления опешил, а я добавил. — Но только в критических случаях, таких как вот сейчас или если твоей семье нужна помощь и лекари не справляются. — Он принял и выпил, а я продолжил говорить. — Только вот если ты попросишь такое зелье и продашь его, тебя уволят, и ты всю жизнь будешь смотреть, как твои товарищи богатеют, покупают себе дома, собственные корабли или суда (решил я блеснуть умом, так как теперь знаю разницу), а ты прозябаешь в нищете.

Пока вещал, рана затянулась, оставив после себя только розовое пятно. Я протянул ему шаурму: «На вот, держи».

— Благодарю, господин, — проговорил он, находясь в удивлении от того, что видит, а я решил его добить.

— То, что ты ешь в моём ресторане, стоит как пять зелий исцеления, — от моих слов он поперхнулся и чуть не подавился. Пришлось похлопать по спине, а то ещё скончается. Хе-хе.

— тебя как звать-то?

— Ральф «Зубочистка».

— Итак, Ральф. Запомни раз и навсегда: я о своих людях забочусь, и неважно, кто ты: матрос, уборщик сортиров или управляющий ресторана. Вы все для меня едины, люди, что работают на меня. Верность и усердие, более мне ничего не нужно.

Пока говорил он доел.

— А теперь беги и проверь всех, не нужна ли кому ещё помощь, и других напряги. Проверьте весь корабль, и если что, сразу ко мне.

— Всё сделаю, господин, и это… благодарствую, — он вскочил, побежал, всё поражаясь, что нога совсем не болит.

Спустя три часа на берегу воцарилась напряженная, но упорядоченная тишина, сменившая хаос нашей битвы с морем увы в которой мы проиграли. Юлия оказалась незаменимой помощницей — пока я занимался самыми тяжёлыми случаями, она умело обрабатывала раны и накладывала перевязки. Обойти всех сразу было физически невозможно, а масштабы повреждений поражали. Восемнадцать человек с колотыми, резаными и рваными ранами разной степени тяжести — зрелище не для слабонервных. И всё это последствия шторма. Невероятно.

Но мы справились. Справились, потому что целителей оказалось трое. К моему удивлению, Булькус владел не только магией воды, но и даром стихии жизни, правда, не продвинувшись дальше ранга ученика. Однако в сочетании с его основной стихией он научился виртуозно применять заклинания среднего исцеления. Единственным, но существенным недостатком была чудовищная энергозатратность заклинаний. Как метко заметил когда-то Вортис, его магические плетения были «словно сплетены из канатов». Я так ему и сказал, и маг, будучи практиком, только кивнул, не видя в этом обиды. Взамен я указал ему на несколько излишне усложнённых узлов в его сплетениях, что позволило сэкономить ему процентов пятнадцать драгоценной силы. Он вновь был поражён моими познаниями в столь юном возрасте. Сам он в академии не учился, так как у его семьи не было денег, а служить на империю он не пожелал. Так что обучался у других магов, платя им зарядкой мана-кристаллов.

— Друзья мои, — начал я, когда последняя рана была зашита, а последнее зелье выпито. Мы собрались у большого походного костра, и в воздухе витала тревожная неуверенность. — Во-первых, не переживайте. Мы здесь не застряли. Если понадобится, я сам взлечу и пригоню сюда новый корабль. А пока вас прикроют два мага воды и мой верный отряд ОПК «Гурман». С ними вы в безопасности.

По рядам пронёсся облегчённый вздох. Я не хотел, чтобы люди пребывали в неведении и теряли веру, подозревая руководство в бездействии.

Затем я принял решение, которое, как я знал, работает безотказно. Я принялся за готовку. Достал «Котёл Алхимика», который под магическим взглядом раздулся до колоссальных размеров. Когда команда увидела, что я лично принимаюсь за стряпню, все прочие дела были мгновенно заброшены. Даже Марк, сначала пытавшийся навести порядок, вскоре замер, заворожённый зрелищем. Овощи сами мылись и чистились, куски мяса обжаривались в масле, а после перемещались по воздуху в котёл, а специи выстраивались в стройные очереди, чтобы в нужный момент устремиться в кипящий бульон. Стена огня или водяной серп никого бы не удивили, но вот такое применение нейтральной магии в быту — это заставляло замереть даже видавших виды моряков. Кок, кормивший команду все эти годы, смотрел на мои действия с открытым ртом, беззвучно шепча: «Вот она, истинная магия...»

Выбор пал на шурпу — блюдо сытное, восстанавливающее силы и идеальное для промозглого вечера. А когда из трюма выкатили четыре дубовых бочонка с пивом, на лицах людей наконец расцвели улыбки, а последние тени сомнений развеялись.

— Во-вторых, завтра мы приступим к восстановлению нашего корабля, — объявил я, завершая импровизированный митинг. — Я помогу. Не думайте о плохом. Всё будет хорошо. А теперь — отдыхайте.

Отойдя от огня, я сделал паузу, глядя на тёмные воды. План был ясен, команда спасена и накормлена. Оставалось лишь найти минутку уединения, чтобы... скажем так, «проверить периметр» в ближайших зарослях.

***

На следующее утро Бренор, чьё тело было выковано из стали и закалено в бесчисленных битвах, обнаружил, что бессмертие — ничто перед лицом вчерашней медовухи. Его череп раскалывался на части, и каждый удар пульса в висках отзывался огненной болью. Пролетающая мимо мошкара звенела в его ушах, словно целый легион гномов точил свои секиры прямо у него в голове.

— Кончина моя пришла... — прохрипел он, с трудом приподнимаясь на локтях.

Его пальцы, дрожа, нащупали прохладную металлическую флягу у пояса. Сделав несколько жадных глотков ледяной родниковой воды, он почувствовал, как жуткая боль отступает, уступая место просто невыносимой. Следующее испытание потребовало титанических усилий — открыть глаза. Когда веки, наконец, поддались, его ослепило палящее тропическое солнце, которое, казалось, сконцентрировало все свои лучи исключительно для него одного.

Пляж напоминал поле брани после проигранной битвы. Тела его товарищей были раскиданы в живописных, хоть и неестественных, позах, а воздух вибрировал от мощного хора храпа. И тут, словно видение, из походной палатки появилась Юлия — свежая, сияющая и порхающая, как бабочка на утреннем цветке. Она с лёгкостью подбросила в котёл пучок ароматных трав, и через мгновение до носа гнома донёсся спасительный запах мятного отвара с мёдом.

От этого благоухания мёда, что секунду назад казался спасением, ему стало не по себе, и в память хлынули обрывки вчерашнего вечера. Большой Пуф, с присущим ему азартом,