Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

и поглядывали на неё с не­поддельным интересом. Сплетни распространялись здесь ещё быстрей, чем в 3елёном Уре, хотя казалось, что все заняты своими делами, а чужие проблемы и, тем более, чужое прошлое никого не волнуют.

Уроки танцев часто проводились совместно с учениками Дома Зна­ний. В конце концов, большинство танцев были парными. Каждая стар­шая ученица имела постоянного партнёра, который обычно являлся и её кавалером. Нравы в столице были более свободные, чем в провин­ции. Самым неприличным считалось вообще не иметь друга.

У Ариэны на первых же уроках наметились сразу два поклонника – Гемин и Диол. Оба юноши были симпатичные и воспитанные. Внучатый племянник аранхита Краана Диол оказался настойчивее своего соперника. Он и стал постоянным партнёром Ариэны в танцах. Большего она ему не позволяла, хотя старалась быть с ним любезной. Пару раз она даже приняла его приглашение на верховую прогулку. При стадиона «Аргон», где тренировались воины богини, содержали поро­дистых магалов. За ними ухаживал целый штат прислуги.

– Эти скакуны – собственность Святилища, – сказал Диол. – Захо­чешь покататься – можешь приходить сюда и брать любого. Те, что принадлежат Воинству, содержатся в специальных стойлах – вон за той оградой. Туда пускают только воинов и учеников воинской шкоды. У них у каждого свой магал.

Воинская школа находилась рядом со стадионом.

– Вообще-то всё это для них и задумывалось, но теперь тут столько скакунов, что любой ученик Святилища может кататься, когда ему вздумается. Объездчики только рады. Они не успевают тренировать и выгуливать всех, а магалы не должны застаиваться в своих стойлах.

Оказалось, что Диол прекрасно разбирается в скакунах и вообще неравнодушен к животным.

– Это правда, что ты охотница? – спросил он, когда они ехали шагом по кемеровой роще. – Первый раз вижу девушку, которая не боится одна ходить в лес. У нас тут почти все разлюбили охоту. Хоть и говорят, что Маттар обуздала железных демонов, а всё рав­но… А ты не боялась, что встретишь в лесу кого-нибудь из них?

– Мой дед говорил, что от судьбы не уйдёшь, в каком бы облике она к тебе ни явилась.

– Так может, она явилась к тебе в облике кудрявого парня с золотым кольцом в ухе? – лукаво поинтересовался Диол.

Его длинные волосы вились крупными локонами, а в левом ухе сверкала золотая серьга в виде кольца с маленькой рубиновой звёз­дочкой.

– Нет, Диол, – мягко сказала Ариэна.

Если он и обиделся, то не подал виду. Он не отказался быть партнёром Ариэны в танцах, а когда она однажды спросила, можно ли ученицам Мастерских ходить в библиотеку Дома Знаний, тут же предложил её туда проводить.

– Вообще-то туда всем можно, просто девушки обычно ходят в го­родскую библиотеку. Там гораздо больше такого, что приятно почитать на досуге, а у нас в основном серьёзные и скучные книги. Те, что написаны учёными мужами. Есть старинные и даже древние. Чи­тать их трудновато, но главным образом из-за стиля. Наша письмен­ность за последние полторы тысячи лет почти не изменилась. Писцы всегда были самыми ревностными хранителями традиций.

– Меня как раз древние книги и интересуют! – обрадовалась Ари­эна. – Тем более что я их никогда не видела.

– Это тебе надо учиться в Доме Знаний, а не мне, – усмехнулся Диол. – Я ужасный лентяй, и хорошие скакуны интересуют меня гораз­до больше, чем книги.

– Но ведь поступить в Дом Знаний так трудно… – начала было Ариэна.

– Брось, – перебил Диол. – Ты же знаешь, кто мой двоюродный дед. Да и не было у меня другой дороги, кроме как в этот проклятый Дом Знаний. Я единственный сын в семье. Вернее, даже на две семьи. У дяди вообще нет детей. Я просто обязан добиться высокой должности… Нет, в алеаты я не мечу, но у обычного распорядителя тоже прекрасное жалованье. Человек, занимающий государственную должность, обязан быть образованным, так что приходится учиться. А главное – думаю, ты и сама это знаешь, – быть учеником или ученицей Святилища очень выгодно. Отцу сестёр надо пристраивать, обеим приданое собирать, а теперь хоть меня содержать не приходится. Да он бы и не смог обеспечить мне такое содержание, какое мне о6еспечено здесь. Я неплохо устроился, но моим троюродным братцам повезло куда больше. Это сыновья моей тётки. Её муж – владелец двух ме­бельных мастерских. Его клиенты – первые люди города. Он очень богат, так что его сыновьям не придётся корпеть над книгами. И так всё получат.

– А тебе, значит, приходится корпеть, – насмешливо посочувствовала Ариэна.

– Да я вообще-то стараюсь не переутомляться, – засмеялся Диол.

– Смотри, будешь разгильдяйничать – отправят возглавлять Совет в какую-нибудь глухомань…

– Ну уж нет! Провинциалов потому и берут иногда в нашу школу, чтобы возвращались потом каждый в свою дыру возглавлять этот дурацкий Совет. Тот, кто вырос в столице, не захочет потом уезжать в какой-нибудь Ур-Гой.

– Значит, тех, кто вырос в дыре, в столице не оставляют? Я имею в виду выпускников дома Знаний.

– Ну почему… Я знаю, что много парней из провинции попали в Цех Изобретателей. Кстати, Гемину туда прямая дорога. У него золо­тая голова. Но ты правильно поступила, что выбрала в партнёры ме­ня. Из-за своей учёности он такой рассеянный. Ты же видела – вечно путает фигуры. Он бы тебе все ноги отдавил. Он из Ур-Каpaдa­на. Из провинции много способных парней приезжает. И девушек… Взять хотя бы тебя. Говорят, с тобой не сравниться даже некоторым взрослым ученицам. Но знаешь… Школа тебе всё равно пригодится. Тебя здесь отшлифуют. Настоящая аранхина должна быть аристократ­кой. Если и не по происхождению, то, по крайней мере, по воспита­нию. У тебя есть все шансы остаться в Святилище, но лично я желаю тебе найти такого мужа, какого подцепила моя тётка. Тогда будешь и богатой, и уважаемой, но при этом не придётся ни ткать, на рас­писывать полотна.

– Мне нравится расписывать полотна.

– А некоторым нравится изучать историю, математику и естествознание, – скорчил гримасу Диол. – Я не из их числа, да мне и не­обязательно из кожи лезть. А вот тем, кто из провинции… У них две дороги – в низшие аранхиты или в Цех Изобретателей. Дураки попадают в первую категорию, самые умные – во вторую. Кстати, по­следним я ещё меньше завидую. И вообще… Избранник – звучит гор­до,