Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего, кроме боли.

— Я создала вирус. Я продолжала эксперименты. Потом я повела всех в архив, надеясь найти связь с Советом. И вот… Питер умирает.

Она резко повернулась к окну.

— Я не просто участвовала в этом. Я — его орудие.

— Ливия… — тихо сказал Меррик, вставая.

— Может, я хуже, чем Совет, — оборвала она. — Они хотя бы делали это ради бессмертия. А я — ради иллюзии, что могу что-то исправить.

Меррик подошёл ближе, хотел положить руку ей на плечо, но не решился.

— Знаешь, что отличает тебя от них? — наконец сказал он. — Ты чувствуешь. Ты страдаешь. А они — нет. Совет не плакал бы за Питера. А ты — плачешь.

Ливия стояла, как статуя, сжав зубы. Он прав. Но это не облегчало вины.

— Тогда я должна страдать дальше, — прошептала она. — До самого конца.

***

Вечером Питер умер. Это произошло внезапно, почти тихо. Он просто перестал дышать. Один последний выдох, лёгкий, едва слышный. София, сидевшая у его кровати, не сразу поняла. А потом закричала.

— Питер! Нет! Нет! Питер, прошу! — её голос пронзал стены, ломал тишину, обрушивал стены у каждого внутри.

Мия плакала, закрыв лицо ладонями. Ливия просто стояла, как будто застыв, сжимая простыню на кулаке, глядя в одну точку. Остальные молча стояли у стены, головы опущены. Даже Эд опустил взгляд — тот, кто всегда держался.

— Мы должны закончить это, — наконец сказал он, глухо. — Пока Питер не…

Он не договорил. Никто не хотел слышать это слово.

— Нет! — крикнула София. — Не трогайте его! Не смейте! Он проснётся! Он… он просто устал!

Она вцепилась в его руку, как будто могла удержать его здесь, в жизни.

Эд сделал шаг вперёд, но София отбивалась. Тогда подошли Джулия и Оскар, аккуратно, сдержанно, начали оттаскивать её. Она плакала, сопротивлялась, била кулаками в плечи, но сил уже не было.

Ливия подошла и встала перед ней. Голос её был хриплым, уставшим:

— София… пожалуйста. Всё кончено.

Она коснулась её щеки, заглянула в глаза, полные боли.

— Ты должна попрощаться. Пожалуйста, дорогая.

София замерла. Дыхание сбивалось, грудь ходила ходуном. Потом медленно, будто выныривая из тумана, она подошла к телу, села на край койки, взяла его руку. Молчала. Только слёзы беззвучно стекали по её лицу. Минуты шли. Затем она отступила, отвернулась, не в силах больше смотреть.

Остальные подходили по очереди. Кто-то прикасался к плечу, кто-то молился про себя, кто-то шептал слова прощания. Каждый чувствовал пустоту — как будто вырвали часть чего-то родного. Семьи. Себя.

Последним подошёл Эд. Он стоял, глядя на лицо Питера, будто извиняясь. Затем коротко кивнул, достал нож. Минуту спустя в комнате раздался глухой, влажный удар. Всё.

— А-а-а-а! — закричала София и выбежала, хлопнув дверью. Мия кинулась за ней, но через мгновение вернулась.

— Заперлась. Не открывает.

Они погрузили тело Питера на носилки. Накрыли простынёй. Не произносили ни слова. Шли молча, по освещённому коридору. Как на похоронах. Ливия шла последней, глядя в пол, с ощущением, что несёт не просто тело, а ещё одну смерть, к которой причастна. Тело Питера уложили в морозильную камеру, к остальным. Осторожно, как будто он мог почувствовать. Дверь закрылась. Холод поглотил его. И вместе с ним — ещё один кусок их человечности.

***

София уже третий день не выходила из своей комнаты. Мия с Джулией по очереди стучались, приносили еду, оставляли на пороге, тихо умоляли:

— София, пожалуйста… хотя бы немного поешь…

— Уходите. Оставьте меня в покое.

Её голос звучал глухо, как будто доносился сквозь толщу воды, и не вызывал ни гнева, ни боли — только пустоту. Ни одна из них не решалась открыть дверь.

***

Ливия же… Ливия плакала два дня. Беззвучно, сжавшись под одеялом, отвернувшись к стене, уткнувшись лицом в подушку. Она не могла смотреть в глаза остальным. Не могла смотреть на себя в отражении. "Я возомнила себя богом. Я решила изменить саму суть человека. Я облажалась." Она думала, что даёт миру лекарство. Новый шанс. Но вместо этого обрекла его на смерть. Разрушила всё. Если бы она смирилась, признала в себе чудовище — Питер был бы жив. А теперь его больше нет. Как и миллионов других.

К вечеру второго дня Ливия, наконец, вышла. Медленно зашла в столовую. В кухне царила тишина — за столом сидели Мия, Джулия и Эд. Никто не разговаривал. Никто не смотрел друг на друга.

Ливия подошла, остановилась, не садясь.

— Я больше не буду кормить себя иллюзиями, — сказала она спокойно, но в её голосе что-то натянуто звенело, как леска перед разрывом. — И не буду больше пытаться спасти то, что уже невозможно спасти.

В её глазах уже не было страха. Ни слёз. Только холод. Сталь. Ненависть.

— Я хочу наказать тех, кто начал всё это. Совет. Я найду их. Каждого. И убью.

Она развернулась и ушла, не дожидаясь ни слов, ни реакции. Только тишина осталась за её спиной. Но теперь она была другой — полной напряжения, как воздух перед бурей.

Глав 12. Тень Совета

Утром, как по зову неведомого колокола, все собрались в столовой. Ливия стояла у стола, руки скрещены на груди. Повернулась к остальным:

— Сегодня я начну изучать бумаги, которые мы принесли из архива. Я должна найти следы. Что-то, что приведёт меня к Совету. Кто-нибудь хочет помочь?

Ненадолго повисла тишина, но затем одна за другой поднялись руки. Доктор Меррик. Эд. Оскар. Джулия.

— Я… — Мия замялась. — Я не очень понимаю в бумагах. Я лучше останусь на кухне и приготовлю обед.

— Спасибо, Мия, — Ливия кивнула.

Они устроились в гостиной. Стол, диваны, даже ковёр — всё оказалось занято. Каждый выбрал своё место и по папке. Меррик сел в кресло, вытянув ноги. Джулия устроилась на полу, рассыпав вокруг себя бумаги, как лепестки. Оскар — на подлокотнике дивана. Ливия и Эд — у кофейного столика, листая документы с маниакальной сосредоточенностью. В комнате слышался только шелест страниц и редкие вздохи.

Спустя несколько часов появилась Мия. Осторожно приоткрыла дверь:

— Обед готов. Пойдёмте, пока горячее.

Они по очереди поднялись, разминали затёкшие спины и пошли в столовую.