Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

И вдруг дверь снова открылась. Вошла София. Все замерли. Мия первой вскочила с места и подбежала к ней, обняла за плечи.

— Пойдём, София.

Джулия соскочила со стула, быстро отодвинула соседний, чтобы София присела. Мия нежно гладила её по руке.

— Молодец, что пришла. Поешь немного, ладно? Ты совсем без сил…

София молча кивнула. Взяла ложку каши. Начала медленно жевать. Слёзы закапали в тарелку. Она проглотила, вытерла лицо рукавом и, глядя в одну точку, сказала:

— Я хочу вернуться в церковь.

Наступила пауза. Первым ответил Эд, мягко и заботливо:

— Конечно, София. Да. Мы решим это. Если ты хочешь — мы сделаем всё возможное.

Ливия сидела, не поднимая головы. Она почувствовала, как вспыхнуло внутри что-то болезненное. Её руки лежали на коленях, взгляд упирался в стол. Ей не хватало воздуха. Она не имела права вмешиваться. Не сейчас. Не после всего.

— Поешь, — тихо добавил Эд. — А позже обсудим всё спокойно.

София молча кивнула и взяла следующую ложку.

***

Во время обеда никто не сказал ни слова — только посуда звенела в раковине, когда Мия убирала за всеми. Ливия первой встала из-за стола, молча пошла обратно в гостиную. Остальные последовали за ней один за другим, будто по привычке, будто тишина между ними стала чем-то святым, что нельзя разрушить голосом.

В гостиной всё осталось как было: папки, бумаги, диаграммы, схемы, распечатки. Каждому уже знакомо своё место. Ливия снова села на пол у кофейного столика, перебирая бумаги. Прошёл, может быть, час. Или два. Время текло как гнилой мёд — липко, вязко и бессмысленно.

Внезапно голос Оскара нарушил безмолвие:

— А что мы будем делать?

Все подняли глаза. Он сидел, ссутулившись, положив локти на колени, держа папку, но уже давно не смотрел в неё.

— София хочет вернуться, — продолжил он. — Ливия хочет найти Совет… А мы? Мы тут под землёй. А снаружи… — он сделал паузу, подбирая слова. — Там не только ожившие. Там монстры. И не в переносном смысле.

Тишина. Только тихое шуршание бумаги под пальцами Джулии, которая будто механически продолжала листать документы.

— Мы заперты, — сказал Оскар, тише. — Хоть сейчас начни царапать на стене дни, как в камере.

Ливия закрыла глаза. Она знала, что этот разговор рано или поздно состоится.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? — произнесла она, не открывая глаз.

— Тогда зачем всё это? — голос Оскара дрогнул. — Эти бумаги, архивы, поиски.

— Потому что я должна. — Ливия подняла голову, глаза её были сухими, но внутри что-то горело. — Если мы все сдохнем — то хотя бы с пониманием, что наказаны те, кто это устроил. И если… если у нас появится хоть малейший шанс — это сделать, я не хочу упустить его, я должна узнать, кого убить первым.

— Это не план, — пробормотал Оскар.

— Это всё, что у нас есть, — отрезала она.

Эд, всё это время молча следивший за разговором, наконец произнёс:

— Мы в ловушке, да. Но не трупы. Пока мы живы — мы можем что-то сделать. И если эти документы помогут понять, с чем мы имеем дело, — значит, надо копать.

Джулия тихо добавила:

— А София… если ей станет лучше, если она хочет вернуться в церковь — может, это её спасение. Она не хочет сражаться, как мы. Ей нужно место, где она чувствует себя живой и нужной.

— Давайте закончим с этими бумагами и после решим этот вопрос, — вставил Эд, сухо.

Все замолчали. Ливия встала, сжала папку.

— Я никого не заставляю идти со мной. Но я не остановлюсь. Если нужно — пойду одна. Я не позволю этим мразям остаться безнаказанными.

Она ушла к столу, снова погрузившись в бумаги. Но спустя пару минут Меррик встал, потянул за собой папку и, не говоря ни слова, сел рядом. Потом Джулия. Потом Эд. Оскар остался сидеть, глядя в пол.

— Мы всё равно мертвы, — пробормотал он. — Просто пока не до конца.

Но и он поднялся. Взял новую папку и сел ближе к свету. Они снова погрузились в чтение. Глаза слезились от напряжения, страницы сливались в одно сплошное пятно, но никто не останавливался. Ливия читала так, будто пыталась выцарапать правду когтями. Эд рядом перелистывал схемы и отчёты, Меррик углубился в блок протоколов с особым усердием, словно чувствовал — именно там спрятано что-то важное.

И вдруг:

— Чёрт… — выдохнул Меррик и неожиданно засмеялся, коротко и нервно. — Этот старый маразматик.

Все головы обернулись к нему.

— Что? — спросил Эд, подняв брови.

Меррик вытянул из груды бумаг одну потрёпанную папку и, улыбаясь, как школьник, нашедший шпаргалку перед экзаменом, поднял её.

— Профессор Луис. Старикан, который всю жизнь лез в генетику, мечтал создать суперсолдата. Всегда был немного не в себе… забывчивый до безобразия. Он клеил бумажки с напоминаниями повсюду — на экраны, на стаканы, на себя. — Меррик потряс папку в воздухе. — Он хранил все свои черновики. И, скорее всего, подстраховался на случай, если забудет, то что прочитал.

Он протянул папку. На обложке, напечатанной на старом матричном принтере, крупными буквами:

«ПОСЛЕ ОЗНАКОМЛЕНИЯ УНИЧТОЖИТЬ»

— Потрясающе ненадёжный способ скрыть тайну, — хмыкнула Джулия, поднимаясь, чтобы заглянуть в папку. — Это как крикнуть: «Я что-то знаю!» и ждать, пока тебя убьют.

Ливия уже стояла рядом, схватив папку, как трофей. Сердце её забилось быстрее. Бумаги внутри были старые, многие с пометками от руки — даты, инициалы, указания, связи. Протоколы встреч. Частично расшифрованные сообщения. Имена. Одно из них было подчеркнуто трижды.

Оскар подошёл ближе, всматриваясь в текст. Эд положил ладонь на плечо Ливии — молча, поддерживающе. Впервые за много дней в воздухе повисло не отчаяние, а предчувствие. Предчувствие охоты.

Ливия шагала по комнате, прижимая к груди раскрытую папку, будто в ней билось сердце истины. Бумаги шелестели, словно шептали ей что-то. Она листала их на ходу, останавливалась, возвращалась, присаживалась на край стула, тут же вставала снова. Остальные молча наблюдали. Казалось, они боялись пошевелиться, чтобы не спугнуть ту нить, за которую Ливия цеплялась.

Она остановилась у стола, положила папку, разложила схемы, а потом резко махнула рукой:

— Идите сюда. Смотрите.

Они подтянулись, сомкнулись кругом вокруг неё. Ливия указала на одну из старых схем. На ней