Герой на полставки (Genshin Impact) - Мистер Ву

зависит от того, как быстро ты сможешь извлечь Архив из своего… Желудка, или куда там его затянуло. Понимаешь, Странник, чертежи башни и схемы канализации Мондштадта — это лишь маскировка, основная цель этого хранилища — сохранить один единственный осколок. Кое-что крайне нестабильное, что я припрятал на самый крайний случай, запечатав в центре Анемо-кристалла.

Я напрягся, моя внутренняя чуйка на неприятности, прокачанная до максимального уровня за последние дни, завыла сиреной.

— Дед… — медленно, по слогам произнес я. — Что. Ты. Там. Хранил?

— Осколок, — Декарабиан сделал театральную паузу, глядя на проносящиеся мимо облака. — Материал не из этого мира, абсолютно чужеродная энергия.

Венти, до этого момента расслабленно бренчавший на лире, резко оборвал мелодию, зеленый бард повернулся к нам, и в его обычно беспечных глазах сейчас читалась неприкрытая, тысячелетняя серьезность. Он посмотрел на Декарабиана так внимательно, словно видел его впервые.

— Так… — протянул Венти, откладывая инструмент. — Давай-ка поподробнее, старик, осколок чего именно? И каким, позволь спросить, образом ты его вообще нашел?

Декарабиан тяжело вздохнул, словно вспоминая старую, неприятную историю.

— В мою эпоху, еще до падения Старого Мондштадта, при моем дворце служила одна девчушка. Очень талантливая исследовательница, к сожалению, моя… кхм, жена, Амос, приревновала меня к ней, выпотрошила бедняжку и кинула ее останки в бурю. Женщины, что с них взять, — бывший тиран философски развел руками. — Но суть не в этом. На протяжении всего времени, что она была рядом со мной, эта девушка занималась какими-то безумными, еретическими теориями. Она изучала норы в пространстве, искажения в небе, искренне веря, что наш мир, Тейват — это лишь крошечный лист на чем-то бесконечно огромном. Она называла эту структуру… системой Древа Мнимости, а этот осколок она достала из пространственного разлома, который сама же и спровоцировала.

Мои глаза расширились до такой степени, что чуть не выпали из орбит, сердце пропустило удар, а дыхание сперло.

Стоять. Бояться.

Древо Мнимости?!

Мой мозг, и без того перегруженный архитектурными планами, едва не выдал синий экран смерти. Это же лор совершенно другой гача-игры от тех же китайских разработчиков! Какого черта вселенная Хонкай забыла в моем инвентаре из чертова Геншина?! Это что, кроссоверный ивент, на который я не подписывался?! Если этот осколок — то, о чем я думаю, то у меня в кармане сейчас лежит не артефакт, а портативная черная дыра или кусок Херршера, способный стереть этот континент в порошок!

Я мысленно, а потом и физически, начал долбить по невидимому интерфейсу Системы так, словно это был заклинивший автомат с газировкой.

«А ну отдавай эту херовину, кусок кривого кода!» — мысленно орал я, тыкая пальцем в иконку [Архитектурное наследие Бога Бурь]. — «Мне только проблем из другой донатной говно-гачи не хватало для полного счастья! Выплевывай!»

Но Система, как назло, зависла в глухой обороне. Иконка мигала красным, выдавая издевательские сообщения: «Распаковка невозможна в условиях нестабильной гравитации» или «Ошибка извлечения чужеродного элемента. Подождите…».

Оно не ломалось и не открывалось, вот же цифровое говно…

Я тяжело выдохнул, прекратил избивать воздух и перевел мрачный, подозрительный взгляд на Декарабиана. Бывший тиран наблюдал за моими конвульсиями со смесью академического интереса.

— Допустим, я его достану, когда мы приземлимся, — процедил я, скрестив руки на груди. — А зачем тебе вообще сдался этот Осколок? Ты же сам сказал, что это нестабильная дрянь из другого измерения. Решил устроить локальный Коллапс и разнести Тейват к чертовой матери?

Декарабиан грациозно поправил меховой воротник, ничуть не смутившись моего тона.

— Отвязаться от тебя и вернуть хотя бы каплю своих былых сил, — буднично, как о походе за хлебом, ответил он. — В этом осколке заключена колоссальная, первозданная энергия. Ее вполне хватит, чтобы влить в мою сущность и стабилизировать мое существование в этом мире без постоянной подпитки от твоей печати.

Он смерил меня долгим, оценивающим взглядом.

— Пойми правильно, Странник. Ты, конечно, весьма забавный смертный, и твоя способность влипать в неприятности достойна восхищения. Но я совершенно не горю желанием ходить за тобой хвостиком до скончания веков, питаясь твоими крохами, как какой-то ручной питомец. Я был Богом, и я предпочитаю независимость.

Я фыркнул, отворачиваясь к краю драконьего крыла.

— Я тоже, — буркнул я себе под нос. — Поверь, Дед, перспектива быть ходячим повербанком для древнего деда с манией величия меня тоже ни капли не возбуждает.

— Вот видишь, у нас идеальный симбиоз интересов, — удовлетворенно кивнул Декарабиан. — Ты извлекаешь Архив, я забираю Осколок, впитываю энергию, и мы расходимся, как в море корабли. Ты останешься со своими проблемами, Фатуи и этим пьяным недоразумением, — он кивнул в сторону Венти, который делал вид, что очень занят расчесыванием гривы Двалина, — а я займусь своими делами.

Звучало как план, но моя чуйка, уже натренированная на подлянки этого мира, подсказывала, что поглощение энергии из Древа Мнимости вряд ли пройдет так гладко, как он описывает. Пока мы с бывшим тираном обсуждали это момент и перспективы межпространственной контрабанды, Венти, сидевший на самом краю крыла, проговорил. Его голос прозвучал неестественно тихо:

— Эм… Мой любимый Сошедший… И старик Декарабиан, нас, кажется, внизу ждут…

Мы прервали наш увлекательный спор о симбиозе и свесились с бока дракона, вглядываясь в стремительно приближающуюся землю. Мы летели над каким-то пустынным плато недалеко от Гавани Ли Юэ. И там, в самом центре этой пустоши, маленькой, но пугающе четкой точкой стоял никто иной, как Моракс, стоял он, судя по скрещенным на груди рукам и исходящему от него золотому сиянию, ой как недобро.

— Ой… Ребят… Нам нужно удирать… — взмолился Венти, и его бирюзовые глаза наполнились неподдельным, животным ужасом, бард прекрасно понимал, что сейчас его будут бить, и, возможно, даже ногами.

Особенно страшно становилось от осознания того факта, что Чжун Ли лично вышел нас встречать. Бог Контрактов, который последние столетия предпочитал пить чай и перекладывать бумажки, вышел в поле, чтобы перехватить нас, а такого он не делал почти никогда с окончания Войны Архонтов! Даже с высоты птичьего полета его взгляд пробирал до костей, я буквально кожей чувствовал эту тяжелую, давящую ярость, от которой воздух вокруг становился густым, как патока.

— Двалин! — заорал я, хлопая дракона по чешуе. — Отмена посадки! Разворот на сто восемьдесят! Рвем когти в Сумеру, в Инадзуму, да хоть в Бездну, только уноси нас отсюда!

Но Ужас Бури вместо того, чтобы взмыть ввысь, издал натужный, болезненный рык, его огромные крылья отчаянно молотили по воздуху, но мы продолжали падать.

— Я не могу! — пророкотал дракон, и в его голосе слышалась паника. — Земля тянет меня! Властелин Камня