Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Молодец. Жив останешься, плетей получишь. Лично пороть буду.

— Вот это благодарность. Я понимаю.

За поворотом прямо в фойе турки натащив мешков с песком, организовали пулеметную точку. Выходило, если б не Андрей, группа нарвалась на горячую встречу.

— Как же ты их…

— Поторопиться бы!

Хорунжий взял себя под контроль. Потом разбираться будут.

— Платонов, Кацуба. Разберитесь с пулеметом. На вас подступы и двери в кинозал. Остальные за мной на второй этаж.

Шаг. Шаг. Проверка по секторам. Все ощетинились стволами. Андрей в замыкании. Лестница. Чисто. Всход. Никого не потревожили. Выход в проход. Коридор.

В конце коридора прохаживается военный с автоматом. Бодрствует, от такого чего угодно ждать можно. До него метров пятьдесят, не меньше. И что?

— Вон она, дверь на балкон, — шепот Травкина.

Отвлекся.

— Сам знаю.

Им бы сейчас по тихому рассредоточиться по балкону, а с него зал гранатами забросать и огнем из автоматов по всему живому, по всему, что шевелится. Тишина после этого не нужна. А там и штурмовую группу поддержать можно. Есть надежда, что группа вахмистра с танкистами разобраться успела.

— Господин хорунжий, я его сделаю! — сунулся молодой.

— Я т-те сделаю! Ждать.

С низу послышались глухие удары.

— В дверь ломятся! — высказал предположение Андрей.

Пропала тишина, а с ней и вся конспирация. Кардаш вывернулся из-за угла, произвел одиночный выстрел. Турок еще упасть не успел, хорунжий скомандовал:

— Все на балкон. Забросать зал гранатами!

Куда там! Балкон тоже, считай, под завязку забит янычарами. Спали они там.

— Бах! Бах! Бабах!

Пошли в ход гранаты, а потом огонь с трех стволов на расплав, на разрыв нервов.

— Ду-ду-ду-ду!

Звук крупняка снизу. Видать двери из зала сломали, наши пулемет оседлали и выжигают тех, кто пытается прорваться. Как бы через сцену не обошли, да в спину не ударили. Но отвлекаться не получается.

— Та-та-та-та!

Смена магазина.

— Та-та-та-та!

Запах горелого масла и смазки, вместе с пороховыми газами и дымком от раскаленных стволов в ограниченном пространстве покалывает ноздри.

— Травкин! Контроль!

— Есть!

— Где молодой?

— А бес его душу знает! Непоседа! — откликнулся Семенов, вырывая чеку и бросая сразу две гранаты вниз.

— Бабах!

Оба взрыва прозвучали одновременно…

Проходя перед строем своей сотни, Карякин вглядывался в лица бойцов. Как же их мало осталось. Успел принять доклад от вахмистров. Шестьдесят семь человек. Он шестьдесят восьмой. Строй выстроился в каменном мешке внутреннего двора. Два фонаря укрепленных на столбах тускло освещали ночные сумерки, позволяя выхватить из строя незнакомое сотнику лицо.

— Кто таков? Почему не знаю?

Одеждой незнакомец ничем не отличался от остальных. Да и после окопной войны это было бы трудно сделать. Человек меж тем не стушевался, видно знал себе цену. Ответил:

— Лейтенант Кутепов.

Сотник удивленно поднял брови.

— Лейтена-ант? Гм! Из флотских, что ли?

Из строя вышел урядник Лебедь, доложил начальству:

— Так что, разрешите доложить, ваше благородие!

Приложил ладонь к папахе. Сотник кивнул.

— Они еще утром с нашим найденышем в окоп к нам свалились. Вот с тех пор и воюют. Их благородие, хорунжий Кардаш, против не был.

— Нда! — посмотрел на Кутепова. — И вас устраивает такое положение дел?

— Вполне. Если вы не будете против, пойду вместе со штурмовой группой.

Сотник усмехнулся. По возрасту этот бравый лейтенант лет на десять старше него будет, но скоро бой который в один миг может подравнять любые жизни. Разрешил:

— Да ради Бога, ежели охота голову подставлять… милости просим.

Встал вновь перед строем.

— Слышите? — сотник поднял левую руку с направленным вверх оттопыренным указательным пальцем.

Строй замерев, прислушался к звукам ночи, с интересом пытался выловить в будничном фоне что-то необычное. Ничего! Карякин, будто и не заметив замешательства на лицах продолжил:

— Тишина! Так работают ваши товарищи, которые в этот час своей грудью прокладывают вам проход в северный сектор! — на секунду замолчал, словно переводя дух, думал как сказать дальше, чтоб каждое слово пропустили через свою душу. — Настала пора и остальным казакам сотни лить кровь свою и чужую, отбивая у врага потерянную территорию. Сейчас строй я распущу, и под командой вахмистров сотня тихо выдвинется на исходный участок атаки. Когда начнется стрельба в районе Дома Офицеров, группы рвут жилы, но как можно быстрей преодолевают открытое пространство. Это площадь перед ГДО. Предупреждаю, в атаке «Ура!» не кричать. Батьку с мамкой лихим словом не поминать. Атакуем молча. Всем все понятно?

Молчание у пластунов, знак согласия.

— Тогда на исходную, станишники.

* * *

…-После штурмовой группы в прорыв пошли основные подразделения, их сняли на время с других участков и скрытно перебросили в самое уязвимое место на сегодняшний день. Даже на основном объекте казаков сменили вольноопределяющиеся из штабных, да и те женского полу. Тяжело пришлось, ваше превосходительство. — Начальник штаба полковник Аккерман, перевел взгляд на Зимина. — Если бы не предварительная работа, проведенная ночью, потерь было бы гораздо больше.

Запасной командный пункт, на который в самом начале нападения перешел штаб и сам командующий, находился в центре Мещер. Это был бетонный бункер, заглубленный на один уровень, но с укрепленной наземной надстройкой снабженной стационарными огневыми средствами. Сейчас как раз в нем проводилось совещание офицеров. Генерал выслушав доклад, спросил:

— Как обстоят дела в других секторах?

— Сносно. Основную часть турецкого контингента мы перемололи. Танковые части противника уничтожены на семьдесят процентов. Ночная вылазка в южном направлении лишила супостата преимущества в артиллерии, но есть и у нас проблемы.

— Выражайтесь ясней!

— Западный сектор. Основная болезнь армии выразилась в утере воинской дисциплины и чувства долга. Нанесенный турецким командованием удар и поспешное отступление батальонов капитана Шляхова и подполковника Безладова от КПП2 и пожарной части, в конечном итоге перешла в позорное бегство. Все это сопровождалось утерей руководства на всем направлении. Положение удалось исправить только введением в бой резервов.

— Как сейчас?

— Турок выдавили за стену, но судя по донесениям ротмистра Зимина, на том направлении враг накапливает силу, но боевой техники у него мало. Артиллерия как таковая отсутствует, но подразделения ямаки имеют существенный перевес в количестве минометных стволов. Предполагаю, что основной удар в самое ближайшее время противник нанесет именно там.

— Что предлагаете?

— Положение в северном секторе мы нормализовали. Одну из рот комендантского батальона, уже сейчас перебрасывают туда. Можно снять казачью часть и пластунов, и перебросить на запад. Усилить пятью танками и батареей орудий с восточного сектора, там река не даст полноценно нанести удар, да и личного состава у противника на том направлении мало.

— Действуйте, Николай Исаевич. Все?

— Нет. Прошу разобраться в гибели командира гвардии первого стрелкового