"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

— Заткнись! — тут же рявкнул на тонкоголосого первый мужик.

А Макс мысленно возликовал: всё это наверняка слышали и те, кто принимал сигнал его микрофона!

Однако ликовал он недолго. Раздалось несколько подряд громких хлопков, и Макс услышал, как что-то чиркнуло по стене сантиметрах в десяти от его головы. Герр Асс что-то процедил сквозь зубы — но явно не пожелал тратить время на то, чтобы полноценно обматерить бывших товарищей.

Рывком он сдернул свою кепку у Макса с головы и швырнул её на пол.

— Беги вперед — со всех ног! — Он мощно толкнул Макса в спину, и тот поневоле засеменил ногами — а потом припустил рысью.

Да он бы и без этого толчка побежал, пожалуй что. Люди, настигавшие их, палили по ним уже почти беспрерывно. И Макс только своей сказочной везучестью мог объяснить то, что в него пока ни разу не попали.

Между тем они вбежали в просторное прямоугольное помещение, формой и размером походившее на теннисный корт. И — да: в торцевой его стене и вправду имелась круглая вентиляционная шахта диаметром метра в два. Лопасти вентилятора, установленного в ней, хищно поблескивали сталью — однако пока что оставались без движения. Герр Асс направил в ту сторону луч своего карманного фонарика и выкрикнул — с заметной одышкой:

— Туда, живо!

И Макс помчал вперед — здоровяку даже подталкивать его больше не понадобилось. Первым — вертко, словно подвальный кот — Максим Берестов протиснулся между лопастями вентилятора, за которым воняло мышами, сыростью и ржавым железом.

«Интересно, — успел он подумать, — а этот Асс не застрянет ли тут?»

Но здоровяк, пыхтя и задыхаясь, уже ввалился за ним следом.

— Ты как — цел? — быстро спросил он.

Макс даже не уловил, в какой именно момент они перешли на «ты».

— Ни царапины, — сказал Макс.

— А вот меня зацепило. — В груди у здоровяка что-то отчетливо засвистело и захлюпало. — Ну, да ничего. Ты ведь доктор — ты сумеешь…

Тут попискивание таймера в часах здоровяка слилось в одну протяжную высокую ноту. И Макс не разобрал, что его сопровождающий сказал.

4

Для Ньютона последняя фраза тоже оборвалась на полуслове. Сначала её перекрыл звук таймера, потом — лязг лопастей огромного вентилятора, который снова заработал. А после этого и вовсе наступила тишина, нарушаемая только щелканьем разрядов статического электричества. Микрофон, что находился при Максе, явно не мог больше транслировать сигнал.

И всё равно — в наступившей тишине седовласый мужчина облегченно выдохнул. Почти против собственной воли. Да, его мальчик остался во власти загадочного безумца. Но, по крайней мере, подельники герра Асса упустили их обоих. А главное, ранение человека, захватившего его, давало шанс Максимке хоть на какую-то безопасность. По крайней мере, на время — пока тот мерзавец не поправится. Ну, не станет же он, в самом деле, посягать на жизнь собственного доктора?

А еще — Ньютона внезапно посетило озарение. Точнее — воспоминание. О его жене, которой не было на свете уже почти три десятка лет. И об одном вечере — накануне того дня, когда Максимке исполнилось восемь лет.

Светка прибежала тогда домой радостная, разрумянившаяся.

— Вот, — сказала она, — я подыскивала подарок для нашего именинника, и нежданно-негаданно получила кое-что сама. Правда, не насовсем — во временное пользование. Но всё равно — это почти что чудо!

И она выложила на столик в прихожей толстую кожаную папку с зажимом, в которой белела ровная стопка бумажных листов.

Тогда Ньютон даже присвистнул от изумления — когда жена сказала ему, что лежит в папке. А сейчас постаревший и поседевший Алексей Берестов прошептал:

— Стало быть, нужно ехать в Камергерский — в Художественный театр. И я должен поспешить.

Так что несколько минут спустя красный электрокар уже выруливал на Большую Якиманку. Ньютон включил в машине радио, но почти тотчас и выключил: захлебываясь от восторга, ведущий какой-то программы говорил: «Только что все заложники были освобождены, а террористы добровольно сложили оружие. Теперь, вплоть до особого распоряжения…»

— А про Максимку будто и не помнит никто!..

Ньютон чуть было не саданул по радиоприемнику кулаком, да вовремя передумал. И приемник мог еще ему понадобиться, и собственные кулаки.

5

— Герр Асс, — раздумчиво произнес Алексей Берестов; он ехал уже по Моховой, где туда-сюда сновали электрокары с государственными номерами, хотя порой проезжали и обычные граждане, не пожелавшие сидеть дома в канун Рождества. — Что же этот пакостник хотел сказать, назвавшись таким именем?

Но тут размышления Ньютона вынужденно прервались: на углу Охотного ряда и Тверской все проезжающие транспортные средства останавливал и проверял полицейский патруль. Пришлось и Алексею Берестову остановить свой «Руссо-Балт».

Они снова встал рядом с огромным уличным щитом. Однако здесь, на Тверской, в отличие от Комсомольского проспекта, царствовали не деньги, а власть и политика. Так что на щите не было рекламы электрокаров или чего-либо другого: на нем был изображена огромная карта Евразийской конфедерации. Самая последняя версия этой карты, согласно которой в границах России снова находилась Аляска, в декабре прошлого года выкупленная обратно у обнищавшей и переживающей жестокую депрессию Америки. Мало того: изрядный кусок Калифорнии, на котором огромным мегаполисом выделялся Форт-Росс, снова стал теперь Русской Америкой.

Между тем к «Руссо-Балту» подошел молодой человек в полицейской форме и постучал согнутым пальцем в стекло:

— Ваши документы!

В электрокаре на полную мощность работал обогреватель, и, когда Алексей Берестов опустил стекло, внутрь ворвался поток морозного туманного воздуха. Алексей Федорович показал карточку, которая на всех остальных служителей порядка оказывала моментальное воздействие. И ожидал, что этот полицейский тут же пропустит. Но — ошибся.

Тот повертел в руках удостоверение Ньютона, потом бросил быстрый взгляд на водителя «Руссо-Балта», а затем — отступил на шаг. Карточку Алексею Федоровичу он при этом даже не подумал возвратить.

— Так вы, стало быть, отец того самого Берестова? — На скулах у молодого служителя порядка заиграли желваки. — Можно сказать, дедушка трансмутации?

— Я ничей не дедушка! — рявкнул на него Ньютон. — Внуков у меня нет. И будут ли они — еще большой вопрос.

— Да ладно! — Молодой полицейский осклабился. — Все, кто прошел трансмутацию — ваши внуки. С лицами или безликие — неважно. И, уж конечно, безликих-то среди них больше. Моя сестра, например, вполне может считаться вашей внучкой.

Электрокары, остановившиеся позади красного «Руссо-Балта» уже сигналили нетерпеливо. И Ньютон, стараясь говорить спокойно, произнес:

— Будьте любезны, верните мне мой документ! Вы прекрасно знаете, что обязаны меня пропустить. И я очень тороплюсь!

— Документ? — Полицейский словно бы удивился и длинным взглядом посмотрел на удостоверение Ньютона. —