Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Как ты их нашла? — спросила Каримова.

— Маслову — по запаху корицы, — Маша кивнула в сторону Алёны, которая уже дула на свою кружку. — Изьюреву — на лавочке у фонтана. Спала.

— Я не спала, — возразила Саша, не отводя взгляда от кабана. — Я отдыхала с закрытыми глазами.

— А Федосеева?

— С Рахимовой и Вороновой ушли куда-то в сторону моста. Я сказала — через час у гостиницы. Они кивнули. С ними Синицына ушла, бордель себе искать.

— Ты им доверяешь?

Маша помолчала.

— Я никому не доверяю. — сказала она: — вы все у меня на карандаше, особенно ты, Бергштейн после всего случившегося. Вот придем в гостиницу я тебе так задницу надеру…

— Deine Freundin? Will sie dich bestrafen? — кивает Катарина: — а вы смелые… у нас такие темы — нихт! Verboten! Запрещено! — она поднимает скрещенные руки.

— Да не в этом смысле я ее наказывать буду! — краснеет Маша.

— Дипломатический скандал. — вздыхает Каримова и поднимает свою кружку: — все равно у нас скандал, Волокитина, смирись уже. Давай выпьем.

— Мы же не алкоголики, чтобы просто так пить!

— За дружбу народов!

Глава 19

Ранним утром в Праге было прохладно. Прохладно и тихо. По узким улочкам, по каменной мостовой тянулась странная процессия, состоящая из девушек в красно-белых спортивных куртках.

— Не спи, замерзнешь! — Маша Волокитина толкает в плечо Лилю Бергштейн, которая уютно расположилась на необъятной и теплой спине у Вали Федосеевой и уже кажется, начала похрапывать, пуская пузыри изо рта: — рота, подъем! Открывай глаза, Спящая Красотка!

— Не, бесполезно. — отзывается Валя: — если Лилька так вырубается, то ее из пушки не разбудишь…

— Он на меня точно запал, девчонки! — встревает в разговор Алена Маслова: — ну тот, высокий и кучерявый парень с гитарой!

— Он же с девушкой был. — отзывается идущая рядом Зульфия Рахимова и зевает во весь рот, спохватывается и прикрывает рот ладонью, оглядывается по сторонам.

— Это была его сестра! То ё муй братранес — он так сказал!

— Братранес? Интересно что это значит… — говорит Надя Воронова и поворачивается к Юле Синицыной: — Юлька! А ты как думаешь, что значит братранес?

— Значит брат принес ранец. — не моргнув глазом отвечает Юля: — не разочаровывай меня Надя-Ворона, ты не такая как они. Не начинай разговор о половых драмах Масловой, этот колодец не имеет ни дна, ни стен и упавшие туда не увидят дневного света во веки веков. С этого все начинается, ты начинаешь обсуждать с кем Маслова обжималась и все… пропал человек.

— Братанес — значит сестра! Вот! Значит он на меня запал! — торжествующе говорит Маслова, но быстро скисает и тоже зевает, вслед за Зульфией.

— Стоп! — Маша поднимает руку, сжатую в кулак, и процессия останавливается. Девушки вопросительно смотрят на капитана.

— Значит так. — говорит она: — за углом гостиница. Пройти через центральный вход не вариант, да он, наверное, и закрыт еще… рано же. У нас в Колокамске гостиницы только с восьми утра открываются.

— Не, если экстренное заселение, то можно в любое время. — говорит Маслова: — если командировка там…

— То стучаться надо и дежурного по гостинице будить. А тут — заграница! — Маша поднимает палец: — думать надо! Международный… ик! Скандал! — она икает и прикрывает рот рукой.

— Пиво тут хорошее. — невпопад говорит Гульнара Каримова и все кивают. Переглядываются.

— И эти хрустящие трудочки, обжаренные с корицей! — подхватывает Зульфия Рахимова: — лучшая ночь в моей жизни!

— Ну прямо лучшая. — хмыкает Гульнара Каримова: — если и впрямь лучшая, то у вас с Тимуром все не так уж и хорошо по ночам…

— Гуля! Не сплю я с Тимуром! Сплетни это все! — зажмуривается Зульфия.

— Тимур — это тренер мужской сборной республики, — доверительно наклоняется Надя Воронова к плечу Юли Синицыной. Та вздыхает.

— Вот, я же говорила. Начала обсуждать Маслову и скатилась до сплетен. Удивительно как все сплетни крутятся вокруг межличностных отношений и половых драм. Хотя тут все просто… — пожимает плечами Синицына.

— Где все просто? — удивляется Надя Воронова: — ничего простого нет! Это все сложно! Интрига, Синицына, интрига! Ты чего⁈ Тимур — женатый на Оксанке, которая в конторе приборостроительного работает, ну конопатая такая, у них даже ребенок есть! А за нашей Зулей сразу трое ухлестывают, один даже офицер РВСН! Видишь, как все закручено?

— Сложно — это когда гипотеза Пуанкаре или теорема Ферми, а у вас просто блядство и потакание низменным склонностям организма. — снисходительно машет рукой Синицына: — чего уж тут сложного?

— Вот как? И как бы ты проблему решила? Да отношения между мужчиной и женщиной в тысячу раз более сложные чем любая математическая проблема и вся ваша квантовая физика! — не выдерживает Надя Воронова.

— У этих двоих еще остались силы чтобы спорить. — вяло замечает Арина Железнова и зевает, прикрываясь ладонью: — пошли уже в гостиницу, а то я скоро прямо тут усну… везет Лильке, она на спине у Вальки спит… ей там тепло, наверное. Валь, а Валь?

— Больше места нету, я не автобус. — откликается Валя и Арина корчит жалостливую рожицу.

— … сама жизнь опровергает тебя, Надя-Ворона. Математические проблемы не решены лучшими умами человечества, а все эти ваши «отношения» решаются даже такими как Маслова!

— Эй! — возмущается Маслова, потом крутит головой: — она же меня тупой назвала, да?

— Она сравнила тебя с лучшими умами человечества… — говорит ей Арина.

— Ну если так…

— И в сравнении с ними ты конечно же тупая.

— Эй!