"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Я неуклюже встал, придерживаясь за обезображенную стелу.

Урбейн ухмыльнулся мне и погладил по щеке влажной ладонью.

– Нам предстоит много счастливых минут, – сказал он и, заметив мое замешательство, похлопал меня по плечу. – Великий пообещал нам вашу голову.

Меня дернули вперед – как собаку на поводке – и потащили под грязно-рыжий свет.

На верхней ступеньке я застыл при виде толпы. Входя в храм, я не имел представления о ее численности. На песке перед святилищем черепа собрались сотни тысяч сьельсинов. Настоящий океан лиц, синих и фиолетовых флагов, раскинулся среди колонн. Некоторые сьельсины даже залезли на колонны и сидели на резных барельефах, чтобы рогатые головы сородичей не заслоняли вид. Вдалеке на террасах и балконах Актеруму развевались еще флаги, и, по моим предположениям, на каждого сьельсина, стоящего на песке, в городе приходилось еще полсотни. Весь сьельсинский народ, за исключением тех кланов, что не откликнулись на зов Бледного царя, либо собрались в Актеруму, либо дожидались на кораблях на орбите Эуэ.

Их были миллиарды.

– Узрите! – воскликнул Шиому Элуша. – Узрите избранника Утаннаша, бросившего мне вызов в битве и проигравшего! – Существо снова показало толпе руку, покрытую серебряной кровью. – Это величайший из них! Он будет принесен в жертву в ознаменование начала новой эры! Как Аварра, пожертвовавшее собой ради Элу, этот великий царь нашего врага станет подношением Сновидцу и Наблюдателям! Их сила с нами! – Великий князь повернулся и рубящим движением махнул рукой.

Конвоир толкнул меня, и я покатился со ступенек к ногам Бледного царя. Подняв голову, я увидел, что Пророк забрался на подмостки алтаря и остановился на том самом месте, где его предок сжег тело товарища.

– От имени Элу я жертвую это существо великому Миуданару, а вам, мой народ, предлагаю вкусить от будущего!

С этими словами Пророк размазал серебряную кровь себе по щекам, губам и подбородку, после чего снова поднял руку, указывая на солнце. Толпа обратила взоры к небу, где-то внизу застучали барабаны.

Солнце заслонила тень, и не успел я подняться, как мое сердце оборвалось.

– Нет! – тихо, обреченно вырвалось у меня. – Нет!

Услышав это, сьельсинский царь повернулся, запахнув черную мантию, и посмотрел на меня мертвым холодным взглядом. За его спиной химеры бросили толпе еще нескольких мертвых князей. Сьельсины ждали большего, жадно подпрыгивая и протягивая руки. Серебряная кровь обрамляла прозрачные губы Элуши.

Он снова указал на небо и произнес то, что я ожидал услышать:

– Сородич, ты ведь знал, что к этому все придет. Время на исходе.

В темноте его глаз я прочитал уверенность, он не сомневался, что этот момент тоже являлся мне в видениях.

На этот раз солнце заслонял не Дхаран-Тун, как на Беренике, а другой объект. Его черный силуэт снижался над башнями и великой стеной Актеруму, приближаясь, как грозовой фронт, но в то же время возвышаясь над облаками. Болезненный солнечный свет бликовал на его гладкой обшивке и громадных сьельсинских кораблях-буксирах. Башни и шпили торчали из днища отражением инопланетного города, раскинувшегося на серо-черных песках. Одинокие орудия молчали; под яркой линией экватора сверкали серебристые люки отсеков, откуда запускались лихтеры. Корабль снизился, вошел в зону смертельного притяжения Эуэ, и скрип его каркаса буквально отозвался в моих костях. Он был построен для космоса; ни один корабль такого размера не мог приземлиться без вреда для себя. Миновав стены, он повернулся, заслонив кусок неба выпуклой дугой моторного отсека.

Высокий шпиль у кормы, напоминавший перевернутую башню замка, был то ли взорван, то ли спилен, но я все равно узнал корабль. Я бы узнал его где угодно и когда угодно.

Буксируемый четырьмя сьельсинскими транспортниками на горящих синим репульсорах, «Тамерлан» развернулся над крепостными стенами города-кольца. Воздух содрогался от жалобных стонов металла и непрерывного грохота. Я стоял как вкопанный, и слезы текли у меня из глаз.

Никогда прежде я не смотрел на него с такой грустью и таким ужасом.

Дораяика – Элуша – собирался приземлить «Тамерлан» посреди Актеруму. Собирался отдать корабль и девяносто тысяч спящих на борту солдат на растерзание, чтобы таким образом объединить свою новую армию и империю.

– Нет… – только и мог произнести я.

Но «Тамерлан» был здесь. Сколько раз я видел эту сцену во сне? Сколько раз мое подсознание показывало ее мне, словно болезненное воспоминание, и призывало сделать все, чтобы не допустить этого?

Но в назначенный день все случилось точно так.

Я не смог убежать от судьбы.

Орда отвернулась от храма, наблюдая за спуском линкора. Задние ряды уже растянулись, с нетерпением ожидая возможности приблизиться к кораблю, но верные царю химеры отталкивали их, чтобы освободить достаточно пространства для посадки. Барабаны и жуткие горны зазвучали громче, боевые кличи сьельсинов наполнили воздух, едва не заглушая двигатели буксиров. Неоднократно до меня донеслись слова «элуша» и «ижкурра».

Когда громадный корабль наконец опустился ниже границы крепостных стен, солдаты на земле выстрелили из простых ракетниц, и тусклое небо расчертили столбы зеленого и синего дыма, направляя курс. Я никогда не видел «Тамерлан» так близко, стоя на земле. Линкор класса «Эриэль» возвышался над всеми; на его фоне казалась крошечной даже голова Наблюдателя, ставшая святилищем в сердце этих мертвых земель. В его огромной тени химеры в белой броне выглядели муравьями. Корабль опускался все ниже, и я увидел, что орудия и люки ангаров проржавели и покрылись щербинами за время долгого простоя без обслуживания.

Все годы моего заключения он, должно быть, лежал где-то на поверхности Дхаран-Туна или внутри какого-то меньшего корабля-мира, который Вати перегнало сюда от Падмурака. Даже с расстояния в милю отчетливо виднелись боевые отметины и следы разграбления; в тяжелой броне наверху фюзеляжа были заметны глубокие геометрически ровные трещины. Длинноцепочечные молекулы адаманта разорвались под мощным огнем. Абордажные корабли сьельсинов по-прежнему пронизывали нижние палубы, как отравленные наконечники стрел в боку железного великана.

«Тамерлан» был уже в тысяче футов над пустыней, ниже ярких дымовых столбов. Я заметил, что посадкой с земли руководило белоголовое Хушанса. Пятьсот футов. Столбы зеленого дыма, более высокие, чем энарские колонны, но недолговечные, отмечали пространство для посадки. Триста футов. Двести. Черные башни, сталактитами свисающие с днища умирающего корабля, коснулись вершин энарских колонн. Репульсоры буксиров загорелись ярче, жарче, синее. Линкор покачнулся. Направляющий шпиль ударил по древней колонне. Сколько лет эта колонна несла здесь дозор? Сколько миллионов лет прошло с тех пор, как зловещие строители установили ее?

Она упала за считаные секунды.

А следом на нее упал «Тамерлан». В ста футах над землей буксиры отцепили тросы.