Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Глянуть адреса, где живут однокласснички, игруха теперь не давала, а Пашка примерно знал только о Кумыжном, и то без подъезда. Хорошо бы понять принцип распространения приложения. Просто у прохожих оно не отсвечивало, он вчера весь день всех кругом сканировал. Имелось только у знакомых. Определённого сорта.

Так что стоило бы ещё проверить тётку из магаза, которая мамку когда-то уволила. Что, если прилога далась Пашкиным спонсорам? Тогда ещё тёть Таню надо бы отсканить.

Угрозы никто из них не представляет пока, правильно?

Нужно поторопиться.

На английском Толик люто донимал с расспросами, им же посвятил весь свободный урок истории следом. Очень было ему интересно, почему Пашка ещё живой.

На самом деле почти никакие уроки уже не проходили всерьёз. Оценки у всех были выставлены за семестр, оставались только пересдачи. В школе царило предвкушение лета. Светка Мирошина собирала бабки на тусовку. Перед русским она нежданно подошла с этим даже к Толику.

– Сестра возьмёт бухла на всех в нормальном магазе, потому заранее. Присоединяйся, – как-то мечтательно улыбнулась она ему, качнув свои невероятные сиськи вниз-вверх.

– Я своей девушке помогаю к экзаменам после третьего курса готовиться, так что в этот раз без меня, – учтиво сказал Толик и отвернулся.

Светку надо было в этот момент фотать, блин!

С астрономии всех, кроме должников, отпустили. Так как Пашка успел свои учебные вопросы позакрывать игрухой, так-то можно было бы и свалить в онкобольничку, но не хотелось Зинкины уроки пропускать. Хотя вместе с тем было перед ней жуть как стыдно после обсёра. Перед ней, пожалуй, больше всего. Особенно если поверила Зинка, что он это устроил нарочно.

Подумав, Пашка решил всё-таки свалить, а к ней лучше потом прийти домой, когда всё уляжется, летом. Объяснить ситуацию. Может, даже и про физрука сказать. Не думалось Пашке, что она про такое настучать способна.

Короче, потопал Соколов-младший в больницу. В хорошем случае успеет вернуться до конца седьмого урока к школе и одного из пользователей до дома довести, чтобы адрес выяснить. А то что ему завтра, расчетвериться, что ли?..

Атмосфера онкодиспансера Пашке сильно не понравилась. Было там как-то прямо очень нехорошо, бежать хотелось. Да и шизонутая Женька за эту неделю очень сильно сдала.

Когда его провели в палату (а она была настолько плоха, что уже не выходила на улицу) пациентка дремала, положив голову на потасканного плюшевого медведя. В руках взрослой девахи он очень странно смотрелся, и от такого по коже Пашки поползла волна новых мурашек.

Женька словно бы исхудала раза в два, хотя и сразу была не особо крупная. Теперь её ручонки напоминали палочки, обтянутые кожей. Под глазами пропечатались глубокие сине-чёрные круги.

Волосы были на месте, хотя Пашка считал, что у больных раком в первую очередь выпадают волосы. Впрочем, не особо это её спасало. Прямо в натуре смотреть страшно…

Медсестра Женьку разбудила.

Блин. Как можно было за неделю так похудеть? Колдовство прямо…

– Прости, пожалуйста, я не запомнила, как тебя зовут, – созналась больная, с усилием садясь на постели и надевая очки.

– П-павел, – пробормотал Пашка.

– А ты всех умирающих, каких встречаешь, в больницах проведываешь? – поинтересовалась она и хихикнула.

– Я не встречал раньше… особо… – промямлил Пашка и, кажется, покраснел. Шее стало жарко. Блин, надо было апельсинов купить, что ли.

– Обзорная экскурсия? – усугубила ситуацию странная Женька.

Пашка насупился.

– У тебя всё будет хорошо, вот что, – едва ли не дерзко заявил он. – Я это вот и пришёл сказать.

– Это уже вряд ли, – вздохнула больная, но острить перестала, посерьёзнела: – У меня мать с онкологией билась всю жизнь, а потом и у меня нашли. Опухоль вырезали успешно, но почти сразу меланому обнаружили. Тут ничего не поделаешь. Но ты не расстраивайся. Я готова. Я уже год знаю наверняка, что очень скоро умру.

Пашка глаза вытаращил. Ну даёт, блин. И такая спокойная…

Так, а вот если он её сейчас пофиксит, её же выпишут? И подушка с долголетием в больничке останется. Как-то нелогично…

– Ты… почему с мишкой спишь? – уточнил младший Соколов, потому что мелькнула в голове идея.

Женька опять рассмеялась.

– Ну у тебя и вопросы, Павел! Ты прямо нонсенс ходячий. Это – Том, мы с ним с детства не разлей вода, он последний, кто меня поддерживает. – Женька села и посадила медведя на тумбочку. – Извини, я сейчас вернусь, – добавила она. – Нужно в уборную срочно.

И, с трудом поднявшись, очень медленно пошла к двери.

Палата была трёхместной, но одна из коек пустовала, а на второй какая-то тётка спала, отвернувшись к стене лицом. Не веря своей удачи, Пашка метнулся к тумбочке. Мишку Тома даже и резать не пришлось, правая лапа у него сильно отставала от корпуса.

Пашка вытащил свою волшебную палочку, отодрал пластиковую звезду и заклёпку на обратной стороне, сунул трубку в медведя и старательно выдул содержимое. Потом размял Томово тельце, поставил игрушку на место и вернулся на стул.

Когда Женя приковыляла из толчка, сорок тысяч баллов уже начислились. И появилось очередное задание. Ниочёмное:

«49. Проведи вечер со своей девушкой. Награда – 200 баллов».

А, ладно, по фиг: очков уже достаточно. Да и до вечера можно много всего успеть.

Уходить сразу от паучьей Женьки было неудобно, так что Пашка успел узнать, что она выросла с матерью, а отца не знала никогда, что окончила школу с золотой медалью и думала учиться на агронома, но никуда не поступила из-за болезни мамы, которая началась ещё в Женькином шестом классе и постоянно усугублялась. Когда та доживала последний год, у Женьки тоже нашли рак, но его удалось погасить. А после материных похорон обнаружилось ещё новообразование, и при том почти что неизлечимое. Женька смирилась, продала их квартиру и на вырученные деньги почти два года жила в съёмной, занимаясь тем, что любила – пауками. Оказалась Женька очень философским оптимистом. С приветом, конечно, но так-то была молодцом. Пока она всё это рассказывала, Пашка украдкой влез в анатомический справочник и выключил меланому за смешные двести баллов. Столько же стоили бронхит и грибок стопы.

А может, ему