Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

Картинка была прямо как в кино: под деревом сидела эффектная фигуристая блондинка в коротком облегающем платье с выдающимся во всех смыслах декольте и в босоножках на высоченных каблуках. В своем наряде на фоне леса выглядела она, по меньшей мере, нелепо. Локти ее были стянуты за спиной, отчего плечи неестественно вывернулись. Свободный конец веревки был обернут вокруг ствола нетолстой сосенки. Прическа девушки находилась в полнейшем беспорядке, в волосах запутались травинки, сосновые иголки и мелкие веточки, под глазами чернели потеки туши. При виде незнакомого мужчины с ружьем она, было, дернулась, но, заметив позади него спокойно идущую подругу, расслабилась, и на зареванном лице даже проступило бледное подобие улыбки.

Да, мадемуазель (судя по отсутствию кольца) была хороша даже и в таком виде. Породистое лицо с правильными чертами, си… простите, грудь, бедра – все выглядело на пять баллов. К своим сорока годам Женя убедился, что далеко не всегда женское тело, привлекательное в одежде, выглядит так же без оной. Но тут, похоже, все было в порядке, все на месте. И взгляд невольно соскальзывал то в глубокую ложбинку между грудей, то в соблазнительный мрак едва прикрытого подолом междубедрия. Вот только взаимности интереса не было. Да, блондинка, была в полнейшем беспорядке изнутри и снаружи, но Женя буквально ощутил, как его измерили, взвесили, оценили и отвергли за малопривлекательностью. Жаль, конечно, но ведь есть еще Ольга!

Не сошлось – и ладно. Женя подошел, разрезал путы, подал руку, помогая еще одной спасенной им даме подняться на ноги и представился.

- Снежана, - отрекламировалась в ответ блондинка. И затараторила, разминая затекшие плечи: – Как хорошо, что вы нас спасли! Эти негры… они просто бандиты какие-то. Вы представляете, набежали, набросились, связали, ощупали всю… бр-р-р. И неграмотные совсем. Ни по-русски, ни по-английски, ни по-немецки не понимают. Так руки перетянули – все прямо онемело. А потом этот ушел, я одна осталась, думаю – сейчас какой-нибудь медведь придет и сожрет, а я даже убежать не смогу. А потом бах! – выстрел. И никто не идет. И я не знаю, кого застрелили. И сидеть страшно, и кричать страшно. И вообще страшно. Я за всю жизнь столько не боялась!

Черные ручейки под глазами красноречиво подтверждали ее слова.

- А потом гляжу, вы идете, я опять испугалась, а потом смотрю – Олька идет, рукой машет. А вы этого негра убили, да? И второго тоже? Ой, вы такой смелый! Я бы никогда не смогла.

Женя при этом монологе почувствовал себя несколько неловко.

- Э-э-э…-начал было он.

- А еще тут всякие жуки, муравьи… Ай! Кусаются, заразы. Вот, еще один. Ай! А у меня руки. Представляете, я даже сделать ничего не могу.

Женя тоскливо посмотрел на блондинку. По сравнению с ней негры уже казались не таким и великим злом. Казалось, еще немного, и он погибнет от опухания ушей, но тут его спасла Ольга:

- Снежка, ты бы на себя посмотрела! У тебя вся штукатурка расплылась.

- Ой, правда?

Снежана закрутилась на месте, потом, очевидно, что-то вспомнила и повернулась к Жене:

- А вы у этих, у тех, случайно мою сумочку не находили?

Он молча скинул с плеч рюкзачок, вынул ридикюль и протянул хозяйке. Та извлекла оттуда зеркальце, посмотрелась, ахнула и с помощью очередного лоскута Ольгиной блузки принялась наводить марафет на морде своего лица. Занятие это отняло изрядно времени. Женя нетерпеливо топтался рядом, время от времени напоминая, что надо бы идти. Всякий раз ему отвечали «да, да, конечно», но никто никуда не шел. Он решился повысить голос, и получил в ответ возмущенное:

- Вы же видите, что я занята!

При этом блондинка ни на миг не оторвалась от зеркала и не приостановила своих трудов.

Наконец, результат ее удовлетворил. Она убрала зеркальце, достала сигареты, прикурила и они двинулись в путь. Тут же выяснилось, что ходить по лесу на шпильках занятие не самое приятное. Каблуки то проваливались в мягкую почву, то подворачивались с риском вывихнуть лодыжку. Блондинка попыталась снять босоножки, но лучше не стало. Изнеженные ступни чувствовали каждый камушек, каждую веточку, не говоря уж о шишках. Снежана поминутно то спотыкалась, то вскрикивала, наступая на очередную колючку. Идти так было совершенно невозможно, а у Жени в рюкзаке оставались только короткие резиновые сапоги сорок третьего размера. Собственно, где взять лишнюю пару обуви, он знал. Правда, было некое препятствие морального свойства: это ведь, вроде как, нехорошо, не принято и вообще так никто не делает. Но через пару минут Снежаниных мучений понял, что если он хочет когда-нибудь куда-нибудь дойти, другого выхода нет.

- Подождите здесь, я сейчас. – бросил он и почти бегом скрылся в лесу.

До тех кустов, под которыми Женя оставил тела негров, было не более двух минут скорого шага. Стараясь поменьше глядеть и пореже дышать, он выбрал того, у которого ноги были поменьше, и сдернул кроссовки. Посмотрел – трофей был намного лучше, чем его собственная обувь. Так что он разул и второго, сложил добычу в рюкзак и вернулся к девушкам.

- Надевай.

Он протянул Снежане кроссовки.

- А где вы их взя… ой… Нет, я не надену. Они же с мертвых, так ведь нельзя! А еще это от негров, от них воняет. А вдруг они какие-нибудь заразные? И они велики, я же из них выпадать буду! Олька, а у тебя какой размер? Может, отдашь мне свои тапочки, а сама наденешь это.

- Снежка, у тебя что, всю память отшибло? У тебя же нога на два размера больше моей!

- А как же я? – вдруг скуксилась блондинка.

Ольгина подружка начала Женю изрядно раздражать. Он начал обдумывать фразу, которая поставит нахальную девку на место, но тут опять вмешалась Ольга:

- Дай посмотреть.

Женя протянул ей обувку.

- Ух ты, круть! Настоящая фирма из последней коллекции, не какая-нибудь китайская подделка.

Видимо, она неплохо изучила характер своей подружки, потому что та немедленно клюнула:

- А что за фирма?

Снежана глянула на известный логотип и произнесла таким тоном, будто делала великое одолжение:

- Ну хорошо.

И, почти повелительно, подруге:

- Оль, у тебя все равно уже блузка рваная. Отпластай еще пару кусков – я в эти тапки напихаю, чтобы не так болтались.

Ольгина блузка, и без того изрядно уменьшившаяся в длине, превратилась теперь в очень короткий топ, открыв взору