Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Спасибо.

Я записал в зелёной тетради короткую строчку: «Анна решила. Пойдёт».

Параллельно в эти дни у меня в управе шла рабочая работа по третьему ходу. Сычёв принёс выписки документов по Залесскому и товариществу Морозкина — всё в порядке, никаких дыр, материал готов к любому официальному запросу. Морозкин докладывал по нижнему городу: Колесников у вдовы Воробьёвой ведёт себя тихо, никаких новых ходов; в среду двадцать второго встречался с приезжим из Симбирска, видимо, помощником, имени не установили. К пятнице двадцать четвёртого общая картина прежняя: ждём возвращения Никиты из Симбирска и решения по минюстовскому каналу.

В пятницу вечером я сделал в зелёной тетради подведение недели:

22–24 июня. Анна дома. Не такая, как уезжала. Появилась петербургская сухая мера, привычка к самонаблюдению, признание брата как равного. Решений по Кошкину не задавала, я не спрашивал. Варвара Алексеевна передала через меня тонкую просьбу: дверь открыта, если Анна захочет. Анна решила пойти в субботу. Это её первое самостоятельное взрослое решение по социальному кругу в Бережанске. Я не вмешиваюсь.

Подумал, дописал:

По третьему ходу — спокойно, никаких новых движений, ждём Никиту из Симбирска к 27.06. Колесников не действует. Долгушинский канал в резерве. Время работает на нас.

Закрыл тетрадь.

В пятницу вечер сидел в гостиной с Аграфеной и Анной. Анна привезла из Петербурга небольшой картонный альбом с фотографиями подруг по Бестужевским курсам — Веры Мохначёвой, Ольги Харьковской, ещё двух девушек, имена которых я слышу впервые. Анна показывала Аграфене.

Аграфена долго смотрела на фотографию Ольги Харьковской — карточка простая, петербургский фотограф, девушка в строгом платье, лицо серьёзное.

— У неё хорошее лицо. Прямое. Ты её к нам в гости пригласишь когда-нибудь — мне будет интересно с ней познакомиться.

— Я её приглашу зимой, бабушка. Она сейчас в Костроме до сентября, в сентябре поедет в Петербург на занятия. Может быть, в декабрьские каникулы заедет к нам по дороге.

— Хорошо.

Аграфена закрыла альбом. Положила на стол рядом со своим вязанием. Анна осталась рядом с ней, ещё минуту сидели тихо.

Я смотрел на этих двух женщин — старую и молодую — за их разговором о третьей, петербургской, девушке, и думал: у меня в этом доме за полтора года сложилось что-то, чего у меня в Нижнеярске не было — три поколения женщин, разговаривающих о четвёртом, с интересом и без иерархии. Это и есть семья в полной форме.

В десять Анна снова поднялась к себе — она в эти дни ложится рано, накопленная за полгода усталость от пансиона ещё не отошла. Аграфена осталась с вязанием.

Я в кабинет. Зелёная тетрадь закрыта. На столе — Сычёвские выписки документов, Морозкинские заметки, прохоровские дневные измерения уровня воды (в эту неделю он передаёт мне их каждый вечер вместе с заметкой про погоду).

В верхнем ящике — пустая банка от долгушинского варенья, три весенних Анниных письма, два долгушинских листа из Вятки, надписанный Сычёвским почерком конверт с анонимкой.

Городской вечер тихий. Грачей не слышно — улетели. До октября их не будет.

Я погасил лампу.

Глава 21

В субботу двадцать пятого июня я с утра был в управе только до одиннадцати — субботняя повестка лёгкая, ничего срочного, к одиннадцати закончил подписи и пошёл домой. Ерофея отпустил — погода ровная, идти пешком приятно.

Дома у Анны с Аграфеной шла своя суббота. Они с десяти часов в комнате Анны на втором этаже выбирали платье на сегодняшний визит к Варваре Алексеевне. Аграфена это любит — у неё с молодости был навык подбирать одежду по случаю, и за полгода без Анны в этой работе у неё накопилась небольшая нерастраченная тоска.

Я зашёл в комнату Анны на минуту — узнать, как у них дела. Аграфена сидела на стуле у её открытого сундука, на её коленях лежало серое платье с синим воротничком. Анна стояла у зеркала, держа поясок.

— Папа, мы выбрали это. Серое с синим. Бабушка два года назад сшила.

— Хорошее. Простое.

Аграфена:

— На визит к Варваре Алексеевне нарядное не нужно. Она тебя не на смотрины зовёт — она тебя зовёт как взрослую к взрослой. Поэтому это серое самое то. Я к двенадцати поясок прибрать на полпальца — за полгода ты в плечах слегка похудела, оно в плечах сейчас свободнее, чем нужно.

— Я подожду, бабушка.

Я закрыл за собой дверь, спустился в кабинет.

В кабинете на столе лежало то, что Сычёв принёс мне за полчаса до моего возвращения — короткая записка от Прохора через Сычёва. Прохор сегодня утром стоял на пристани за измерением, заметил, что Колесников у вдовы Воробьёвой получил большой почтовый пакет. Прохор у пристани давно знает почтмейстера — тот ему сказал, что пакет пришёл из Петербурга, сложный, с шестью марками заказного. Адрес печатный, отправитель — простой инициал «И. Г.». Колесников пакет получил лично, расписался, ушёл с ним к себе на Заречную.

Сычёв снизу записки приписал своей рукой:

«Павел Андреевич. Это, скорее всего, материалы из Петербурга по нашему делу. „И. Г.“ — это, по моим расчётам, либо инициалы кого-то, кто в столице ему передаёт информацию, либо общая подпись типа „источник“ или „знакомый“. Я склоняюсь к первому. Если это так — у нас в Петербурге у Гордеева есть прямой канал, не через Раздольского, а через кого-то рангом ниже. Я подумаю на выходные, в понедельник доложу подробнее. Ф. С.»

Я прочёл, отложил.

Это уже четвёртый признак, что у Гордеева в этом ходу новый уровень работы. Колесников в Бережанске. Неизвестный «И. Г.» в Петербурге. Типографские литеры. Знание статьи 318 уголовного уложения. Это команда, не одиночный консультант.

Я открыл зелёную тетрадь, дописал короткую строку:

Прохор сегодня — Колесников получил пакет из Петербурга, шесть марок заказного, отправитель «И. Г.». Сычёв расследует к понедельнику. Это четвёртый признак команды.

Закрыл.

В этот момент мне в голову пришла короткая внутренняя нота. Анна сегодня к Варваре. Я в это время буду думать про «И. Г.» — против моей воли, потому что профессиональная привычка не отключается даже на хороший семейный субботний вечер. Анна об этом не должна знать. Это её день.

Я положил Сычёвскую записку в верхний ящик к надписанному им же конверту с анонимкой. Закрыл ящик.

Поднялся наверх. Анна с Аграфеной уже закончили. Платье с прибранным поясом сидело по плечам ровно. Анна в