Ленинград-61 (Книга первая) - Игорь Яр

в памяти всплыл давний рассказ Наташкиной родственницы, как при двух десятках соседей ставили в комнате горшок под кроватью. Поэтому принимаю нынешнее положение как есть: просто-напросто представляю, что опять попал на стажировку в Тутаев. Ох уж этот маленький волжский городок! И прежде, не раз, когда вдруг выпадал из привычной комфортной жизни, почему-то вспоминал именно его, а не дедов дом в Пермском крае.

Вроде бы не разбудив хозяек, снова оказался в своей временной спальне. Уже светает, но солнца сегодня, похоже, не будет: небо в тёмных облаках. А вот и балкончик сразу под окном. На подоконнике, с уличной стороны, – целая луковая плантация: ряд баночек, как из-под детского питания, или чего-то «здешнего», с проросшими луковичками. Две уже срезанные, видимо, на вчерашний ужин.

Снова укладываться не хотелось, раз уж оделся. Как смог, заправил кровать, попил воды, чем ещё заняться? Да хотя бы в комнате освоиться: вечером толком и не разглядел. С этой стороны, на месте заделанной двери, ещё один узкий шкаф-пенал, только книжный. Вернее, журнальный, чего там только не увидел: и «Огонёк», и «Юность», и «Смена», и «Нева» с «Новым миром». Повеселила стопка «Костра» в самом низу – Динка всё никак с детством не простится?

Над шкафчиком ещё одна антресоль с раскладушками и полосатым матрасом. С высокими потолками умеючи можно всякого напридумывать! А вот загадочная тумба под окном оказалась швейной машинкой с широкой ножной педалью. Едва удержался от желания покачать литое колесо со спущенным резиновым кольцом – сам как маленький!

Приёмник на комоде утром уже не казался большим: просто деревянный корпус в сумраке придавал солидности. Простенький, на два диапазона, с уже привычными пластмассовыми ручками по бокам настроечной панели. Под закрытым сетчатой золотистой тканью динамиком - латунная завитушка «Волна». Сетевой шнур уже привычно не в розетке.

А вот часы на крышке приёмника стоит посмотреть:- необычная конструкция, похоже, самодельная? Нет, сам механизм точно «заводской», похоже, с какой-то техники, может, даже с самолёта или с корабля! Потемневший металл корпуса, размером со стакан для виски, вокруг циферблата - рифлёный ободок. Тронул – тот с щёлканьем прокрутился, видимо, для завода. На цифрах и стрелках жёлто-зелёное фосфорное покрытие. Значит, не показалось ночью, что часы мерцали!

Снизу ручка – стрелки подводить. Да ведь почти такие же у Мишки на катере! Только там нет кругового завода, и сам механизм за панелью не видно. А тут часы врезаны в кусок пожелтевшего пластика, кажется, тогда он назывался плексиглас? Всё это на такой же подставке, на дюралевых штифтах. Хотя и самоделка, но видно, что сделано мастером. А это что за табличка с гравировкой на подставке?

«В.А.Арсеньевой за проявленные мужество и героизм. От командования Н-ского авиационного полка. 20 мая 1944 года». Ого, так это даже не подарок, а настоящая награда! Получается, что Валентина даже повоевать успела? Ничего себе! Вот так, понемногу, и открываются тайны этого дома...

Но то, что Валя завершает учёбу, легко догадаться по книжной этажерке. На полочках в основном учебники: от марксизма-ленинизма до строительного дела и бухучёта. Там же толстые «общие» тетради с конспектами. Не удержался, взял одну, полистал. Фиолетовые чернила на чуть желтоватых линованных страницах, ровный красивый почерк – не зря Валентина сразу показалась серьёзным человеком. «Фридрих Энгельс. Анти-Дюринг. Переворот в науке, произведённый господином Евгением Дюрингом». Оказывается, вот как звали господина, критикуемого одним из основоположников! Если бы не Валентинин конспект, так бы никогда и не узнал.

Положил тетрадь на место, снова перевёл взгляд на окно. Как повезло, что вчера пересёкся с Дианой! Утро совсем не походило на вчерашний вечер: облака с редкими светлыми проплешинами, вроде бы холодного ветра не заметно, но солнца нет – и даже через стекло ощущается холод. Не минус, конечно, но ночью на скамейке не переночуешь, тем более, в моей одёжке. Но об этом можно уже не думать. А, вот, интересно, в чем здесь дома мужики ходят? Может, как бабушкин племянник Кока, он же Николай, в майке и тренировочных штанах? Хотя это уж девяностые, но вряд ли тогда в провинции что-то сильно изменилось с прошлых лет.

За стеной затарахтел будильник. Бросил взгляд на «Валины» часы: всего-то семь утра – это и значит «завтра отоспимся?» Но уточнять не стал: пусть женщины без помех соберутся. Пока за стеной тихонечко шуршали, примостился на кушетке с «Огоньком», разглядывая фотографии здешней жизни. Очевидно, сидел не так тихо, поскольку примерно через полчаса в дверь малой комнаты постучали.

- Сергей, уже проснулись? К Вам можно?

- Конечно, доброе утро.

- Доброе, как спалось?

- На новом месте всегда непривычно.

- Конечно, отвыкли, всё равно, не как в деревне.

- Там скотина утром не даёт поспать! - вспомнил детство, стараясь держать образ.

Диана чуть улыбнулась уголками губ, но что делать - игра есть игра. На девчонку с утра забавно смотреть: она, на самом деле, словно вне возраста. То кажется ребёнком, то взрослой молодой женщиной - зависит от выражения лица и голоса. Но одно уже понял: когда голос звенит, она довольна и радостна. Ещё и глаза сверкают, тяжело ей эмоции сдерживать. Валентина в этом плане