На темной стороне - Оксана Кас

думал, что реакция общественности может быть настолько бурной. К утру субботы кто-то уже привез венки к главному входу New Wave, на траурных лентах написали, что фанаты требуют исключения Юнбина из группы. Все крупные фанбазы Black Thorn негодовали — они не заказывали эти венки, с исключением Юнбина не согласны. По словам менеджеров, в фандоме началась настоящая буря, многие требовали сделать с заказчиками венков то же, что произошло с сасэнами ранее. Вот только на уровень хейта в сети это не повлияло, даже наоборот — подстегнуло. Теперь даже новостные паблики писали, что «фанаты требуют исключения Юнбина из группы».

Хару переживал за Юнбина. Группе выходить на сцену, а он начитался новостей (на новостные сайты родительский контроль от агентства не распространялся) и выглядит так, будто собирается прямо на концерте совершить харакири. Поэтому Хару позвонил Кахи: они же должны были готовить опровержение, где оно?

— Выйдет после саундчека, — холодно ответила Кахи.

— После? Почему не сейчас? — удивился Хару, — У вас ведь всё должно было быть готово еще до начала тура!

— Не психуй, — устало ответила Кахи. — Ты чего хочешь — побыстрее сказать, что аноним был не прав, или реально помочь Юнбину? Время публикации так же важно, как и содержание.

— Не психуй? — холодно уточнил Хару и продолжил яростным шепотом: — А мне что сейчас с ним делать? Как ему на сцену выходить в таком состоянии?

— Вот поэтому нельзя читать новости в интернете! — недовольно ответила Кахи. — Слушай, я понимаю, что это сложно принять. Но я делаю свою работу и делаю ее хорошо. Через несколько минут после окончания саундчека выйдет большая статья с опровержением, к ночи поднимем движение в социальных сетях. Забери у него телефон и корми шоколадом. Это всё, что я могу тебе сейчас посоветовать.

Кахи не слишком вежливо сбросила звонок и Хару несколько секунд недовольно смотрел на телефон в руке. Для разговора он вышел из гримерки в коридор, выбрав закуток подальше от бегающего стаффа. Здесь было относительно тихо и он думал, что постоит еще немного… но тут из-за угла вышел Юнбин.

— С Кахи-ним разговаривал? — спросил Юнбин.

— Ты все слышал? — обреченно спросил Хару.

Юнбин покачал головой:

— Ничего не слышал, только то, что ты с кем-то шептался — я только что вышел из гримерки. Просто догадался, что так яростно разговаривать шепотом ты можешь только Кахи-ним, с продюсером Им ты обычно более почтителен.

Хару печально усмехнулся: как легко его рассекретили.

— Не переживай, я смогу нормально выступить, — продолжил Юнбин. — Просто… это оказалось даже хуже, чем я боялся.

Хару сочувствующе вздохнул:

— Понимаю. Мне тоже раньше казалось, что хейт в интернете не способен меня ранить, я прекрасно все понимаю и буду просто это игнорировать… а на деле перестал спать и нормально есть.

— Но сейчас ты справляешься с этим? — спросил Юнбин.

Он остановился рядом с Хару, прислонился к стене и обхватил себя руками, будто замерз.

— Справляюсь, — ответил Хару. — Помог психолог, плюс я немного привык к этому. Человек — крайне живучее существо, мы ко всему привыкаем.

— Знаешь, что обидно? — внезапно спросил Юнбин. — Я всегда старался поступать правильно, быть хорошим человеком, для меня это было реально важно… а теперь мне при каждом удобном случае будут напоминать, что я стал инициатором школьной травли. И даже тот факт, что агентство опубликует свидетельства моих одноклассников, все объяснит и официально обелит мою репутацию… Все понимают, что в интернете об этом никогда не забудут. Любое упоминания буллинга в школе — и моя фотка в качестве иллюстрации… Так же, как при каждом новом случае пьяного вождения в исполнении айдола будут вспоминать Чанмина.

Хару печально вздохнул. Он понимал Юнбина, но ничем не мог ему помочь. Поэтому просто приобнял за плечи. Но не ожидал, что Юнбин реально расплачется. Не так, конечно, как прежде ревел Нобу — эти картинки слёз по любому поводу будут преследовать Хару вьетнамскими флешбэками на протяжении всей его жизни, наверное… Но Юнбин плакал. Пришлось обнимать и терпеливо ждать, пока «отпустит».

В странах Азии нет жесткой стигматизации мужских слез. Это считается немного инфантильным поведением: взрослые не плачут, независимо от пола. Но это и не стыдно, никто не будет порицать, особенно, если повод для слез есть. Хару почему-то так не умеет. И иногда ему кажется, что зря. Вот так проревешься — и уже можно дальше нормально жить, а он все нервничает, размышляет, страдает, но ничего не выплескивает наружу.

Так что слезы Юнбина Хару воспринял спокойно. Просто молча стоял, иногда механически проводил рукой по спине, успокаивая. Минут через пять Юнбин отстранился и, пряча глаза, сказал:

— Спасибо.

— Не за что. Пойдем к туалету, умоешься. Он тут совсем рядом.

Юнбин кивнул, соглашаясь.

До саундчека оставалось совсем немного времени, макияж и прически им не делали. У Юнбина не прошло покраснение глаз и внимательные фанаты, разумеется, это рассмотрели потом на записях других фанатов. Жалели всем фандомом. А потом и официальная статья от New Wave вышла.

Откровенно говоря, Хару казалось, что именно красных глаз на саундчеке и добивалась Кахи — всем стало стыдно, что довели человека до слез, начали защищать его в пять раз громче и яростнее. Хотя, возможно, Хару просто нагнетает. Дело может быть банально в том, что утром субботы что-то публиковать смысла нет. Или они ждали саундчека, чтобы в сети было больше фанатов. Да мало ли вариантов, Хару ведь вообще не разбирается в интернет-аналитике…

Впрочем, публикация этих материалов не уничтожила в полной мере весь хейт по отношению Юнбина. Как сам Юнбин и предполагал, люди все равно продолжали сплетничать, хватало тех, кто ставил под сомнение доказательства агентства — они врут, всех подкупили, школьные файлы можно подчистить… Хару уже знал, что школьные файлы реально можно подчистить, но предположения его все равно бесили. За Юнбина было обидно.

Хару, пожалуй, реально начал чувствовать ответственность лидера. Не так, как раньше, когда он просто смирился с этой позицией и вынужденно выполнял то, что должен, а иначе, на уровне заботы и поддержки. Он тут, значит, переживает, надеется на возникновение уверенности в себе у всей группы, а какие-то интернет-тролли все портят! Как не быть раздраженным?

Страха не было. Он знал, что Юнбина из группы не выгонят. И был уверен, что объяснений агентства хватит, чтобы фандом