Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

В ночь на 10 января 1878 года, когда русские авангарды уже стояли в Сан-Стефано, а дипломаты лихорадочно искали выход, Макаров получил мой личный приказ, переданный через пластуна: «Идти к Босфору. Атаковать британскую эскадру, если она попытается войти в пролив. Не применять оружие, пока не удостоверитесь в агрессивных намерениях. Но быть готовыми ко всему».

Макаров понял. Его катера, погруженные на «Константин», под прикрытием темноты и снежного заряда проскользнули вдоль румелийского берега. Где-то около часа ночи они вошли в Босфор. Англичане стояли на якоре у Золотого Рога, чувствуя себя в полной безопасности. Их огромные броненосцы «Александра», «Темерер», «Султан» грозно чернели на фоне заснеженных холмов.

Макаров выпустил катера. Шесть «сорвиголов» на полном газу, подвывая паровыми машинами, понеслись к британским гигантам. Англичане заметили их слишком поздно. Прожектора заметались по воде, выхватывая из тьмы стремительные, почти невидимые силуэты, летящие над самой водой.

— Боже мой, это русские! — закричал вахтенный на «Александре». — Они нас атакуют!

Раздались первые беспорядочные выстрелы, но попасть по глиссирующей цели, несущейся со скоростью курьерского поезда, из пушек, не приспособленных для такой стрельбы, было почти невозможно. Катера подошли на дистанцию броска торпеды.

Макаров, шедший на головном катере, поднял руку. В следующее мгновение раздался шипящий всплеск, и первая торпеда Уайтхеда устремилась к борту флагманского броненосца. Через несколько секунд еще пять торпед пошли к целям.

Взрыв потряс ночной Босфор. Чудовищной силы гул прокатился над водой, когда первая торпеда ударила в борт «Александры» чуть ниже ватерлинии. Столб воды и огня взметнулся выше мачт. За ним последовали другие взрывы. «Темерер» получил попадание в корму, лишившись руля. Еще один броненосец загорелся. Паника на британских кораблях была полной. Матросы прыгали в ледяную воду, офицеры пытались организовать сопротивление, но катера, выпустив торпеды, уже уходили в темноту, маневрируя между мечущимися лучами прожекторов.

Один катер, поврежденный случайным попаданием, затонул, но остальные пять благополучно вышли из пролива и направились к «Константину».

Англичане потеряли один броненосец («Александра») затонувшим на мелководье, два были тяжело повреждены и требовали многомесячного ремонта в сухом доке. Потери в людях составили несколько сотен человек.

Наутро мир облетела сенсация. «Русские торпедировали британский флот!», «Лондон в шоке!», «Война на пороге!». В Лондоне началась паника. Кабинет Дизраэли собрался на экстренное заседание. Военные министры докладывали: броненосцы, гордость британского флота, оказались беззащитны перед новой русской угрозой. Что это за оружие? Есть ли у русских еще такие катера? Смогут ли они атаковать Портсмут или Гибралтар?

Никто не знал ответов. Британия была готова воевать с русской армией, но воевать с неизвестностью, с «адскими машинами», которые могут уничтожить ее флот в собственных базах, она была не готова. К тому же, война с Россией, которая только что разгромила турок, и неизбежная блокада Балтики и Черного моря ударили бы по торговле и вызвали бы социальный взрыв.

Часть 3. Капитуляция

Через три дня после атаки на Босфор, в Сан-Стефано прибыл британский парламентер. Высокомерный тон сменился на озабоченный. Речь шла уже не об ультиматуме, а о «выяснении обстоятельств» и «прискорбном инциденте». Англичане требовали объяснений. Александр II, следуя моим советам, выразил «глубочайшее сожаление» по поводу «непреднамеренной атаки», которая, дескать, была ошибкой, так как наши катера принимали британские корабли за турецкие, пытающиеся прорвать блокаду. Однако, сожаление сопровождалось железным аргументом: пока британский флот находится в зоне боевых действий, гарантий безопасности быть не может.

Англичане поняли намек. Эскадра Хорнби, оставив поврежденные корабли для временного ремонта на турецких верфях, спешно покинула Мраморное море, уйдя к Средиземному морю, подальше от русских «чудищ».

Проливы были открыты. 19 февраля 1878 года в Сан-Стефано был подписан мирный договор. Болгария получала независимость и выходила к Эгейскому морю, Сербия, Черногория и Румыния расширяли свои территории, Босния и Герцеговина получали автономию. России отходили Карс, Ардаган, Батум и Баязет. Но главное — договор был подписан без оглядки на Лондон и Вену. Россия продиктовала условия мира сама.

Англичане, оправившись от шока, попытались было инициировать новый конгресс, но их позиции были подорваны. У них больше не было военного кулака, которым можно было бы угрожать. Война с Россией означала бы немедленную потерю контроля над Средиземноморьем и удар по престижу империи. Дизраэли, скрепя сердце, пошел на попятную. Берлинский конгресс состоялся, но прошел под знаком русского триумфа. Бисмарк, увидев, что Англия струсила, выступил в роли «честного маклера», но условия Сан-Стефано были лишь слегка подкорректированы, а не переписаны заново.

Финал главы 10

Весна 1878 года. Я стоял на берегу Босфора,