Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Никса, — сказал он, хлопая меня по плечу (только он мог позволить себе такую фамильярность с цесаревичем), — голова твоя светлая. Мы вошли в Царьград не как просители, а как победители.

— Мы еще не вошли, Михаил Дмитриевич, — улыбнулся я. — Пока мы только смотрим на него.

— Войдем. Теперь ни англичане, ни кто другой не посмеют нам помешать.

Я смотрел на пролив, где еще недавно гремели взрывы. Потери в войне были в разы меньше исторических. Сотни тысяч солдат, которые могли бы лечь в братских могилах под Плевной, на Шипке и под Карсом, остались живы. Россия получила не только военную победу, но и геополитическое доминирование на Балканах и в Черном море. А главное — она получила время. Время на реформы, на развитие, на то, чтобы подготовиться к новым вызовам нового века.

В моем кармане лежало письмо от Дагмар. Дети здоровы. Ольга уже говорит целыми предложениями, а Саша делает первые шаги. Она ждет меня в Петербурге. Мы построим этот мир вместе.

Я повернулся спиной к проливу. Война была окончена. Впереди была жизнь. И работы было еще очень много.

---

Глава 10

Триумфатор

Часть 1. Возвращение

Сцена 1. Встреча на вокзале

Поезд медленно вползал под своды Николаевского вокзала. Я смотрел в заиндевевшее окно вагона первого класса и чувствовал, как внутри разрастается странное, почти забытое чувство — предвкушение дома. Двадцать лет я прожил в этом теле, двадцать лет я играл роль, учился, воевал, строил, и только сейчас, глядя на мелькающие фонари петербургских окраин, понял, что этот город действительно стал моим домом. Не тем Петербургом из моих снов о XXI веке, а этим — снежным, имперским, с золотыми шпилями и дымными фабричными трубами на горизонте.

Война кончилась. Мы победили.

Поезд дернулся и остановился. Перрон был убран коврами, выстроен почетный караул, сверкали мундиры свиты. Но я видел только три фигуры впереди: высокую, чуть сгорбленную фигуру императора Александра II, рядом с ним — массивного, бородатого брата Сашу, и чуть поодаль — женщину в темно-синей шубе с девочкой и мальчиком, стоящими рядом.

Я вышел из вагона. Мороз ударил в лицо, но я не чувствовал его. Сделал несколько шагов по ковровой дорожке и остановился, отдавая честь.

— Ваше Императорское Величество...

Александр II не дал мне договорить. Он шагнул вперед и обнял меня. Крепко, по-мужски, как не обнимал никогда. Я почувствовал, как дрожат его руки.

— Никса, — голос отца был хриплым. — Сын. Я знал, что ты справишься. Но чтобы так... Ты подарил России больше, чем любые полководцы за сто лет.

Он отстранился, но руки не убрал с моих плеч, всматриваясь в лицо. В его глазах стояли слезы. Император всероссийский, царь-освободитель, плакал на перроне при всей свите. И никто не смел осудить его.

— Без вас, государь, без армии, без русского солдата ничего бы не было, — ответил я стандартную формулу, но голос предательски дрогнул.

— Полно, — махнул рукой отец. — Знаем мы цену этим словам. Твои минометы, твои катера, твои планы... Милютин мне все докладывал. Ты не просто воевал, Никса. Ты думал. Ты сберег людей. Сотни тысяч русских мужиков остались живы благодаря твоей голове. Это дороже любых побед.

Подошел Саша. Брат, который должен был стать императором, а теперь, благодаря мне, остался просто любимым братом. Он сгреб меня в медвежьи объятия, едва не сломав ребра.

— Никса! — заревел он на весь перрон. — Ну, Никса! Я же говорил! Я всегда говорил, что ты... Что ты... — Он не находил слов. — Я на тебя молиться готов, честное слово! Ты англичан этих, хлыщей паршивых, как щенят! А Карс! А Плевна! Молись, говорю!

— Саша, задушишь, — просипел я, хлопая его по спине.

Наконец он отпустил