Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

— Ваше высочество, — докладывал мне горный инженер Александр Ауэрбах весной 1880 года, — в Донбассе заложено уже пятнадцать новых шахт. Выплавка чугуна выросла на сорок процентов. Англичане в шоке, они думали, мы еще лет двадцать будем у них руду покупать.

— Меньше слов, больше дела, Александр Андреевич, — ответил я. — Нам нужно к концу десятилетия удвоить выплавку стали. Иначе нечем будет рельсы делать для Сибирской дороги.

Рельсы. Это была больная тема. Своих рельсовых заводов в России почти не было, катали в основном из привозного металла. Я вспомнил про изобретение, которое в моей истории появится только в конце века, — мартеновские печи и бессемеровский способ выплавки стали. У нас уже были первые эксперименты. Я собрал металлургов в Петербурге и буквально на пальцах объяснил им принципы конверторного производства.

— Вот чертежи, — сказал я, раскладывая бумаги. — Это примерная схема. Думайте, пробуйте, ошибайтесь. Через год чтобы первый русский бессемер дал сталь.

Они смотрели на меня как на колдуна. Но чертежи взяли.

Сцена 6. Воздушный гигант

Но самой фантастической стройкой был дирижабль.

Идея пришла мне в голову еще в 1860-х, когда я впервые прочитал про опыты французов с воздушными шарами. Война показала, как нужна быстрая связь и разведка. Радио мы уже имели, но дирижабль мог стать чем-то большим — транспортом будущего, способным перевозить грузы туда, куда не пройдет поезд и не доплывет пароход.

Я помнил про гигантские цеппелины начала XX века. Но у меня не было алюминия в достатке и мощных моторов. Зато у меня был дизель. И была идея жесткого каркаса.

— Дирижабль? — переспросил инженер Яблочков, когда я пригласил его в свой кабинет. — Павел Николаевич, вы серьезно? Летательный аппарат тяжелее воздуха?

— Легче воздуха, Павел Николаевич, — поправил я. — Наполненный газом. Но с жестким каркасом и двигателями. Это не шар, это управляемый корабль.

Я набросал схему. Длинный сигарообразный корпус из легкого металла (алюминия мы пока не имели, но была легкая сталь), разделенный на отсеки с водородом. Внизу — гондола с дизельным двигателем, винты, рули. Длина — сто двадцать метров. Грузоподъемность — до десяти тонн.

— Это же... это же целый дом летающий, — выдохнул Яблочков. — Но как построить? Где взять столько газа? Где взять металл?

— Металл дадут уральские заводы, — ответил я. — Газ — коксовые печи в Донбассе. А строить будем здесь, под Петербургом. Я выделю участок, деньги, людей. Делайте.

Строительство началось в 1879 году и шло два года. Ангар для дирижабля возвели в районе Волкова поля, подальше от центра, чтобы любопытные не мешали. Работали в основном немецкие инженеры, выписанные мной лично, плюс лучшие русские механики.

Каркас собирали из стальных ферм, обтягивали прорезиненной тканью. Дизелей поставили два, по сто лошадиных сил каждый. Гондола получилась просторной, с иллюминаторами, с местами для экипажа и пассажиров.

— Назовем его «Россия», — предложил Саша, который приезжал посмотреть на стройку и ходил вокруг остова с разинутым ртом. — Никса, ты чудотворец. Честное слово, чудотворец.

— «Россия» — хорошее имя, — согласился я.

Первый полет назначили на май 1881 года. Я волновался, как мальчишка. В моей истории первый жесткий дирижабль поднялся в воздух только в 1897 году (Цеппелин). Мы опережали время на шестнадцать лет.

---

Часть 3. Бремя лидера

Сцена 7. Тени прошлого

Но не все было гладко. Россия менялась, и эти изменения пугали многих. Консерваторы, славянофилы, церковники — они смотрели на мои реформы с растущим беспокойством.

— Ваше высочество, — говорил мне Победоносцев, мой бывший учитель, а теперь обер-прокурор Синода, — вы заводите слишком много чужеземцев. Немцы, чехи, французы... Они развратят наш народ, принесут свои ереси, свои порядки. Россия