Путь трех совершенствований - Дмитрий Крам

— Хорошо. Братец тут в Дигме чуток заработал. Растёт, блин.

— Это здорово. А мои… — вздохнула женщина. — Так! Кайо, Брендон, быстро на улицу. Анд пришёл, чтоб ни звука! Лу надо заниматься!

Я засмеялся и ушёл в комнату к девчонке. Домик у них лишь самую малость больше нашего, а народу как в автобусе. Ещё обязательно какие-нибудь дяди, бабушки нагрянут. Так что в комнате у неё жили ещё три сестры.

Джессики не было, и это хорошо. Она обожает вгонять меня в краску. Бесит. Мелкие сами меня смущаются, едва вошёл, выпорхнули, проглотив приветствие.

— Привет.

Учебники уже были разложены. Тетради наготове.

— Давай без прелюдий, — сказал я, снова порадовавшись, что Джесс нет, она бы обязательно прицепилась к этой фразе. — Параграф пять. Страница сорок девять. Вопросы есть?

Мы прозанимались около двух часов.

— Ещё два занятия, и мы закончим, — сказал я Лупите.

Всё что пропустила после болезни, она уже догнала.

— Отец хочет, чтобы я сдала экзамены в центральную школу, — грустно заявила девушка. — Как думаешь, я потяну?

— Ну… мы с тобой догнали пропущенное очень быстро. Ты довольно способная. Вопрос не в том, потянешь ли ты это как ученица, а справишься ли с давлением. Всё же там обучение платное. И надо до самого выпуска тянуть программу. Любая болезнь или пропуск в Фазу будут вызывать тревогу и страх.

— Я боюсь провалиться. И перевода. Новенькой быть стрёмно. А новенькой из гетто…

— Ну мне-то не рассказывай. Я поговорю с Хосе.

— Спасибо, Анд.

— Доделывай. Я пока схожу.

Я вышел и прошёл на веранду.

— Уже закончили? — спросил Хосе. Он был худой, смуглый, с тонкими усиками, в футболке, комбинезоне и мексиканской шляпе.

— Почти. Лупи проговорилась про центральную школу.

— Да. Должен же хоть кто-то из нас получить нормальное образование.

Его старший сын Рауль сидит в тюрьме. Восемнадцатилетний Карлос, вообще залетел на отработку. Пока живой, но, как правило, это ненадолго. Младший брат Арианы погиб при задержании. У всех парней приводы. Когда не заняты в помощь отцу на работе, шляются в поисках лёгких денег. Так что вся надежда семьи только на мелких. Джесс работает официанткой. Из всего семейства у Лупи самые большие шансы выйти из гетто.

— Хосе, не хочу тебя расстраивать, — осторожно начал я. — Но ты не совсем понимаешь, что такое центральная школа. Богатенькие клановые отпрыски… Ты же знаешь, как моя семья оказалась в этом районе. Я просто дал отпор. Заслуженный. Лупита вот-вот начнёт расцветать. И нет сомнений, что парням она будет кружить голову. В ней сильны гены Арианы. Здесь обнаглевшему однокласснику она может зарядить коленом в пах, а на перемене ему добавят братья. А там за такое у неё будут серьёзные проблемы.

Хосе не знал, что сказать. Похоже, с этой стороны он не думал.

— Спасибо за беспокойство, Анд. Я поразмыслю над твоими словами.

— Ужин скоро будет готов, все к столу, — раздалось с кухни, под стук ложки по сковородке.

Мне вдруг захотелось отплатить этим людям за то, что они остались добрыми, несмотря на весь ужас, который нас окружает.

— Я мелкого позову, — сказал я и отошёл к телефону. Покрутил барабан, набирая номер по памяти. — Алло, Паш. Дуй ко мне и захвати… ну ты понял.

— Окей, кручу педали.

Брат приехал быстро.

— Эй, Ксавьер, ну-ка о чём я думаю? — начал подкалывать его Кайо.

Брат не растерялся, тут же сделал самое тупое из возможных лиц и сказал голосом Кайо:

— Кайо шутить. Кайо должен шутить. Кайо умный.

Все заржали, а Кайо получил щелбан от младшего, вдобавок я дал ему пинка, да ещё и Пашка отдавил ноги, под общий гогот мы залетели в дом.

— Паш, привет, — крикнула из комнаты Лу.

Он помахал ей рукой и улыбнулся. Я пихнул его в плечо. Девчонка ему явно нравилась, и, возможно, это было взаимно. И это хорошо. Потому что Лу скоро станет красивой, и я бы не хотел на неё западать, а если у брата к ней симпатии, то она мне сразу как сестра.

— Потеснитесь, — командовала Ариана. — Паше место уступите.

Мы расселись за столом и после обязательной в этом доме молитвы принялись за еду. Пашка высыпал на стол горсть сладостей. И глаза мелких полезли на лоб.

— Это что?

— Реально?

— Не прикалываешься?

— Мама! Дай мне. Дай!

— Только после еды, — сказала хозяйка и сгребла конфеты к себе. — И ешьте быстрее, а то сама всё слопаю.

Хосе наклонился ко мне.

— Откуда дровишки, друг?

— Дигма. Легко пришло, легко ушло.

— Спасибо, — сказал Хосе, глядя на счастливые лица детей.

— Брось, Хосе. Я тут всегда как дома. Стыдно не отблагодарить вас.

Тут с работы вернулась Джесс. Она была самая белокожая в семье, волосы у неё немного русые, двух или даже трёх оттенков, и не кудрявые, а лишь слегка волнистые. Она была в джинсовых шортах и белой майке.

— О! Привет, красавчик, — бросила она мне. Подошла и потрепала за волосы. Я почувствовал, как щёки начинают алеть.

— Привет, Джессика.

Она дотянулась и стащила конфету, но я поймал взгляд Арианы и лёгким движением вырвал сладость из ладони.

— М-м-м, — протянула Джесс. — Заигрываешь? — прошептала она мне на ухо.

— Не приставай к нему, — строго глянула на неё мать. — Мой руки и за стол.

— Откуда десерт? — спросила она, усаживаясь, конечно же, рядом со мной, ещё и погладила меня по бедру под столом.

Ух.

Я уже начинал совсем краснеть, а потому стал отдуваться, будто бы мне остро. Так оно и было, но не настолько. Зато в рамках легенды, и правда, похоже будто действие перца.

— Это наши богачи притащили.

— Поухаживаешь за мной? — спросила Джесс, кивая на блюдо в центре стола.

— Сама возьмёшь, — заключила Ариана.

— Всю романтику убиваете, — притворно вздохнула девушка.

Мы поели и добрались до сладкого, я с удовольствием съел свою конфету. Все мы сейчас выглядели одинаково. Делить радость с кем-то было классно. Вот зачем нужны деньги — чтобы делать близких счастливыми.

Я переглянулся с Пашей. Сегодня мы выложимся на полную.

Мама с отцом зашли сюда же. Почаёвничали с нами. Потом отец отошёл с Хосе на задний двор, а мама осталась прибирать на кухне с Джесс и Арианой.

Мы вышли на передний двор.

— Было здорово, — сказала Лу.

— Да, Анд, заходи почаще, — протянул Кайо. — Вы оба мне как братья. Может, возьмёте меня к себе пожить? От этих спасу нет.

— Когда-нибудь тебе отрежут язык, — серьёзно сказал Бруно.

Мы болтали и смеялись, пока родители вышли, мы тепло попрощались. Семья направилась домой, а я в