Имперский повар 9 - Вадим Фарг

— Это невозможно, — граф тяжело вздохнул, снова ссутулившись. — Его аура слишком сильна, а магия моментально ломает любую цифровую технику. Скрытые камеры горят, микросхемы плавятся.

Я хитро улыбнулся, чувствуя себя абсолютно уверенно. Мой опыт и знание из прошлой жизни всегда приходили на помощь, когда хвалёная магия пасовала.

— Магия легко ломает цифру, — уверенно произнёс я, чувствуя азарт. — Но магия никогда не победит физику. Мы не будем использовать современные цифровые жучки, мы возьмём старые аналоговые микрофоны с кассетной плёнкой. Магнитная лента плевать хотела на любые ауры, она просто фиксирует звуковые колебания. Это чистая приземлённая физика, против которой колдовство бессильно.

Яровой удивлённо посмотрел на меня, его глаза расширились, словно я только что открыл ему великую тайну.

— Это… как-то слишком просто, — прошептал он, глядя на меня с неподдельным уважением. — Как я сам до этого не додумался.

— Потому что вы привыкли полагаться на своё колдовство, — усмехнулся я. — А я привык полагаться на точные пропорции, температуру и законы природы, которые всегда работают.

— Я лично поеду в этот банк, — твёрдо заявил Яровой, поднимаясь со стула. — Я заберу документы, они станут отличным дополнением к нашей плёнке.

Я смерил его подозрительным взглядом. Да, я принял его исповедь, но полное доверие нужно было ещё заслужить делами, а не словами.

— Вы понимаете весь риск? — спросил я, глядя ему прямо в глаза. — Если Диворский узнает о вашем предательстве, вас ждёт мучительная смерть.

— Я уже был мёртв внутри все эти годы, — спокойно ответил граф, и в его голосе звучала сталь. — Поэтому пойду до конца, я хочу своими глазами видеть, как рухнет его империя.

И всё же я сомневался, ведь отпускать его одного за столь важными документами было рискованно. В этот момент дверь лаборатории приоткрылась, и внутрь бесшумно вошёл Макс.

— Он поедет не один, — сказал Макс, подходя к нашему столу. — Я отправлюсь с ним и прослежу за каждым его шагом.

Я посмотрел на графа, ожидая привычной вспышки гнева, ведь подобное обращение можно было принять, как открытое оскорбление. Но мой бывший враг лишь устало кивнул, не злясь на наше недоверие, так как понимал, что ставки слишком высоки.

— Благодарю за помощь, — сказал Яровой. — Сейчас нам нужно быть предельно аккуратными. Твои навыки мне могут пригодиться, ведь возле здания банка могут дежурить ищейки «Альянса».

Макс кивнул, и они с графом направились к выходу. Елена молча проводила их взглядом, затем повернулась ко мне, и её лицо стало заметно спокойнее.

— Мы всё делаем правильно, сынок, — тихо сказала она, кладя руку мне на плечо.

— Да, — согласился я. — Мы скоро сварим Диворскому такой горячий бульон, которым он обязательно подавится.

* * *

И снова на Императорском Балу.

Плёнка только что прокрутила оставшиеся признания Диворского. Мой враг стоял прямо передо мной с бледным лицом. Он наконец-таки понял, что его империя фальшивок рухнула.

— Вы думали, мы настолько глупы?

Я сделал шаг вперёд, разглядывая его растерянное лицо. В этот момент он напоминал мне сдувшееся суфле.

— Вы хвастались, что раскусили план с отравленным десертом, гордились своей паранойей, когда наотрез отказались от еды. Мы знали, что вы можете отказаться от угощения, и не стали полагаться только на один десерт. На кухне всегда должен быть запасной план.

Диворский до сих пор смешно шевелил пальцами, пытаясь нащупать нити ментального контроля. Он дёргал за эти ниточки десятки лет, превращая людей в послушных кукол. Теперь же он натыкался только на невидимую стену.

Аристократы тихо перешёптывались, с гневом глядя на бывшего кукловода. Многие из них начали вспоминать стёртые годы своей жизни.

— Пока вы упивались величием и играли в бога, мы пустили в ход план «Б». Распылили жидкий антидот прямо через систему дворцовой вентиляции. Через воздух он действует слабее, чем через желудок. Ему нужно время, чтобы накопиться в лёгких и попасть в кровь. Но законы химии и физики работают безотказно. Вы сами дышали этим воздухом весь вечер. Вы втянули в себя яд для собственной магии.

Я промолчал о деталях этой операции. Никто не должен знать, что именно мой верный крыс со своими диверсантами пробрался в вентиляционные шахты дворца, и установил там самодельные распылители. Он проделал великолепную работу в, рискуя шкурой среди крутящихся лопастей вентиляторов. Пусть эта тайна останется на нашей кухне. Аристократам не обязательно знать, что их спасали городские грызуны, для них это звучит слишком приземлённо. Мой авторитет шеф-повара и так сделал своё дело. Я просто приготовил правильный соус из мандрагоры и своей крови, а Рат доставил его по адресу.

Диворский шумно втянул носом воздух. Он словно только сейчас почуял запах корня мандрагоры в зале. Его лицо исказила гримаса бешенства, и маска мецената слетела окончательно, обнажив истинное нутро. Перед нами предстал загнанный в угол зверь. Он осознал крах, потерял контроль над умами людей, потерял власть над Империей и оказался разоблачён перед самим Императором.

— Ты поплатишься за это, кухонный червь! — прорычал Диворский. — Я сотру тебя в порошок!

Он отбросил осторожность и высвободил свою ментальную мощь. Воздух вокруг него мгновенно потемнел, став густым словно кисель. Давление в зале подскочило, закладывая уши. Казалось, что мы очутились на дне океана.

Диворский решил пойти ва-банк. Решил нанести ментальный удар по всему залу и выжечь мозги всем свидетелям, стереть их память в пыль и переписать всё заново. Он собрал всю свою силу в сгусток тёмной энергии. Его глаза налились кровью, а вены на шее вздулись от напряжения.

Я стоял ближе всех, и так как являлся тем самым выскочкой, который разрушил его сытую, вся эта магия обрушилась прямо на меня.

Увы, я не был магом. Не умел ставить щиты, плести заклинания или читать защитные мантры. Моим главным оружием всегда являлся поварской нож и знание законов физики. Именно поэтому в тот момент я просто стоял на мраморном полу, физически ощущая, как на меня летит смертельная волна чужой воли.

Казалось бы, вот сейчас меня может размазать по стенке, но внезапно я почувствовал знакомый запах. Это был аромат хвои, влажной коры и свежей земли после дождя, пробивавшийся сквозь вонь магии Диворского. Незримое