Имперский повар 9 - Вадим Фарг

табличку надписью «Закрыто» на улицу и запер замок. Сам же встал к плите, привычно наточил нож и быстро накрыл стол для нашей семьи. Я не стал готовить никаких столичных изысков, сложных сфер или муссов, а подал только простую, понятную и честную еду. Вскоре шкварчала жареная картошка с грибами, хрустели солёные огурцы и источали аромат куски свинины. Мы сидели дружной компанией, много ели, смеялись и с удовольствием вспоминали забавные случаи из нашего недавнего прошлого, наслаждаясь моментом.

В самый разгар застолья Елена легонько тронула меня за рукав и кивком позвала отойти к барной стойке. Я вытер губы, извинился перед смеющимися ребятами и подошёл к ней, ожидая серьёзного разговора.

— Сынок, — начала Елена с хитрой улыбкой на лице, внимательно глядя мне в глаза. — Неужели гений, совершивший кулинарную революцию во всей Империи, до сих пор ничего не понял?

— Ты о чём сейчас говоришь? — я непонимающе нахмурился, перебирая в голове всевозможные варианты.

— Вспомни, как Света находилась в Стрежневе во время нашей войны с Диворским, — мягко продолжила она, опираясь локтем о столешницу. — Она сопротивлялась гипнозу самостоятельно. Ты сам рассказывал мне, что она заикалась по телефону, когда все подались гипнозу.

— Да, было такое дело, — я задумчиво кивнул, вспоминая тот напряжённый вечер. — Она молодец, у неё очень крепкая воля, но что всё это значит?

— А то, что она не пила наш антидот, — терпеливо пояснила Елена, всё шире улыбаясь. — Если она успешно сопротивлялась магии Диворского без нашего лекарства, значит, в ней уже был природный иммунитет. В ней течёт твоя кровь, сын.

Слова матери дошли до моего уставшего мозга далеко не сразу. Шестерёнки в голове скрипнули, провернулись пару раз и наконец встали на свои законные места, сложив мозаику. Я медленно перевёл ошеломлённый взгляд на стол, за которым сидела моя команда. Света сидела там, счастливо улыбалась шуткам Вовчика и с аппетитом хрустела огурцом вприкуску с жирным куском мяса. Беременна. Она ждёт нашего ребёнка. Вся моя напускная суровость столичного шефа моментально испарилась, словно дым от погасшей свечи. На моём лице расплылась глупая, но счастливая улыбка. Я просто стоял, опирался на стойку и заворожённо смотрел на свою женщину, физически чувствуя, как сердце радостно и гулко бьётся в груди.

— Эй, шеф, ты чего застыл? — крикнула Света, заметив мой пристальный взгляд. — Иди к нам, а то картошка остынет!

Я подошёл к столу, сел рядом с ней и легонько поцеловал её в висок, вдыхая знакомый аромат её волос. Света удивлённо моргнула, но ответила мне счастливой улыбкой, пододвигая тарелку с мясом поближе.

* * *

После плотного обеда внутренний зов потянул меня на улицу, требуя выйти из помещения. Я скомандовал семье тепло одеваться, и мы вышли из кафе, направляясь на долгую прогулку в зареченский лес. Весеннее солнце ярко светило и грело землю, снег давно сошёл, а природа просыпалась от зимней спячки. Воздух пах сыростью, молодой травой и терпкой хвоей, заставляя дышать полной грудью. Под нашими ботинками мягко пружинил влажный мох, а где-то в вышине пели птицы, радуясь наступившему теплу.

Мы неспешно шли по лесной тропинке, болтая о пустяках и наслаждаясь погодой. Внезапно я почувствовал шевеление в кармане куртки. Рат вывалился наружу, упал прямо на мох и замер, неловко раскинув лапы в стороны.

Я испуганно наклонился к нему, желая помочь, но Света удивлённо дёрнула меня за рукав.

— Ты чего там рассматриваешь, Игорь? — спросила она с недоумением, вглядываясь в пустой мох.

Я удивлённо посмотрел на неё, не совсем понимая происходящее.

В этот самый момент из-за ствола старого дуба материализовалась Травка. Лесной дух звонко рассмеялась, а её зелёные глаза блестели от веселья и озорства.

— Привет, человек, — весело сказала она, плавно подходя к нашей удивлённой компании.

Травка легко наклонилась и бережно взяла неподвижного Рата на свои тонкие руки.

— Я же говорила, что твой друг не так прост, как кажется, — объяснила Травка, ласково поглаживая шёрстку. — Он дух, которого могут видеть люди с магией в крови. Ты смотрел на него всё это время, кормил, но не видели сути.

Она играючи подбросила Рата высоко вверх и сбросила на влажную землю. Раздался хлопок, и облик наглой крысы рассеялся, шерсть растаяла в воздухе, превратившись в светящееся облако. Через секунду перед нами стоял полупрозрачный силуэт мужчины, одетого в поварской фартук.

Настя громко ахнула, попятилась и прикрыла рот ладонями. Елена тихо застонала, схватившись за грудь, а по её щекам снова потекли слёзы. Это был Иван. Настоящий отец Игоря и Насти, человек, с которого всё началось.

— Ваня, — прошептала мать, делая робкий шаг вперёд к призраку мужа.

Иван по-доброму улыбнулся своей семье. Его лицо светилось глубоким покоем и любовью, которую он пронёс через годы страданий.

— Диворский проклял меня в тот день, когда всё пошло прахом, — сказал дух, и его голос звучал тихо, как шелест листьев на ветру. — Он запер мою душу в теле животного, заставив скитаться по подворотням и питаться объедками. Но кукловод наконец обессилен, его чары разрушены, и я обрёл свободу.

Он подошёл к плачущим Елене и Насте, а затем нежно обнял их своими призрачными, мягко светящимися руками. Женщины плакали навзрыд, уткнувшись в его плечи, пытаясь насладиться этим коротким моментом. Они прощались по-настоящему, без обмана, магии, иллюзий и недомолвок. Я стоял немного в стороне, обнимал Свету за плечи и молча наблюдал за этой трогательной сценой воссоединения. Мне не хотелось вмешиваться в их личное горе и радость.

Затем Иван мягко отстранился от жены и дочери, кивнул им и подошёл ко мне. Призрак заглянул прямо в глаза. В его лице не было никаких вопросов, злости или упрёков. Дух видел этот мир насквозь и понимал всё без пустых слов. Он знал, что я не его родной сын Игорь, и перед ним стоит Арсений, взрослое сознание из другого мира, занявшее чужое тело.

— Спасибо тебе, — тихо произнёс Иван, склонив голову в знак признательности.

Он шагнул вперёд и крепко обнял меня. Я почувствовал прохладу и странное, глубокое спокойствие.

— Именно твоя посторонняя, но сильная воля спасла мою семью от неминуемой гибели, — продолжил он, отстранившись и глядя на меня с уважением. — Ты не сдался перед трудностями. Ты спас моё дело, ты спас этот город и даже империю от химической отравы и вернул нам нашу