Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов

А всё потому, что Ал выстрелил и промахнулся. Альбатрос, видимо, понял, что замышляют люди, и пришёл в ярость. Он израсходовал оставшиеся силы, чтобы уничтожить детей, а с остальными разберётся позже — когда не останется никого, кто мог бы до него добраться. Вит потом долго гадал: что помешало птице отлететь на безопасное расстояние? Всего несколько взмахов могучими крыльями — и она была бы вне досягаемости снайперских винтовок. Но нет, альбатрос продолжал нырять в тучи, точно в том же месте, где и раньше. Может, его влияние на зверей внизу зависело от близости? Или он был на пределе своих возможностей, находясь на одинаковом расстоянии и от зелёных, и от комбикормового завода? Видно, связь с властителем звериных душ была необходима.

В этот момент Вит с яростным вздохом ударил дубинкой по черепу кошки, которая пыталась взобраться на палубную надстройку. Удар раскроил её голову, и кошка рухнула. Следующим был хорь. Он прыгнул и, казалось, вот-вот приземлится на рубку, но Вит арматурой проткнул ему шею. Жаль, остриё пики застряло в теле. Трупы начали скапливаться под командной надстройкой. Уже совсем немного — и серые падальщики с волколаками спокойно заберутся к детям. Вот тогда начнётся настоящая резня. Вит не был уверен, что для их пятёрки останется хоть капля надежды. Се, Вит и Вовк с неистовым рвением отражали атаки, но тварей становилось всё больше. Каждый смертельный удар, казалось, делил их на двое, и они снова бросались в бой. А Ю и Ал по очереди стреляли из снайперских винтовок в альбатроса, но пока безуспешно.

И все понимали: так продолжаться долго не может! Не получится у пятерых детей вечно держать оборону против этих чудовищ. Как только волколаки и псы доберутся до крыши, их порвут на части. Вит ощущал, как силы покидают его. Усталость сковывала мышцы, в голове рождалась жуткая мысль — всё бросить и прыгнуть в пасть очередному зверю. Но за спиной были Вовк и Ю — два самых дорогих на свете человека. Поэтому нужно было стоять, держаться... нужно было выдержать этот последний, решающий раунд в этой кровавой, несправедливой игре. Вит краем глаза видел, как вдалеке, возможно, в другой вселенной, на помощь им бегут люди с других кораблей. Но они были слишком медленны… Гора трупов уже вот-вот даст волколакам шанс допрыгнуть до крыши, и тогда…

И в этот момент время как будто застыло. На доли секунды, на почти неуловимое мгновение, Вит понял, что происходит.

Вот серый падальщик — гигантская псина — с неумолимой яростью прыгнул на Вовка. Вит закричал, развернувшись и бросив дубину в сторону пса. Он увидел, как с другой стороны крыши волколак тащит Се за ногу — тот не двигался. За ним тянулся кровавый след, темно-красный, как отпечаток смерти. Другой волколак толкнул Ала в спину и попытался схватить его за голову. Только Ю оставалась спокойной. В этом адском хаосе она не теряла сосредоточенности и целилась из винтовки в белую птицу, только что вынырнувшую из чёрной тучи. Альбатрос так низко опустился к земле, что оказался метров на десять ближе, и это значило одно...

Вовк закричал! Огромный серый падальщик вцепился зубами в бок мальчика, и в этот момент… все твари обмякли. Вовк изогнулся дугой, и его тело вздрогнуло от мощной волны силы, когда он вырубил врагов в радиусе двадцати метров. Остальные, поджав хвосты, в панике пытались ретироваться с верхней палубы. Людям оставалось лишь стрелять вдогонку и кидать топоры и дубины. Жалкие остатки армии врага спрыгивали с борта теплохода, скользили по льду и исчезали в темных просторах, убегая в сторону Рыбинска. Альбатрос, разъярённый, замахал крыльями, кинулся вниз, пытаясь восстановить своё влияние на зелёных, но Ю ухмыльнулась, её пальцы крепко сжали спусковой крючок. Второй за сегодня альбатрос дёрнулся и, издавая жалкий агонизирующий вопль, начал падать, кувыркаясь.

Вит рухнул на жёсткую крышу капитанской рубки, мир закружился перед глазами. Силы окончательно покинули его, и всё стало крутиться волчком, но в этом хаосе оставались ещё Ю и Вовк. Вит собрался с силами, несмотря на усталость, что тянула его в сон, прямо здесь, на крыше. Он обернулся, глядя на брата и на Ю. Удивительно, но девочка стояла на ногах, как каменная — насколько же вынослива она! Она едва улыбнулась Виту и подняла большой палец вверх. Всё в порядке. Взгляд Вита скользнул дальше, и он увидел, как Вовк скидывает с себя тушу облезлого пса. С трудом, скривившись от боли, мальчик сел и, найдя взгляд Вита, улыбнулся какой-то болезненной, измождённой улыбкой. Затем его тело пошатнулось, и он рухнул на спину.

Вит подскочил, будто усталость исчезла под прикосновением невидимых сил, и в мгновение оказался рядом с братом. Он принялся трясти его, кричать, бил по его бледным щекам, но Вовк оставался неподвижен. Вит обернулся к Ю, и девочка мгновенно поняла. Она отдала команду людям, что пришли с других кораблей, и они осторожно сняли Вовка с палубной надстройки, понесли на «Мир», где был доктор. Остальные мужчины и женщины, мальчики и девочки, принялись добивать обездвиженных животных, уничтоженных Вовком.

Мир Вита снова покачнулся. Он обещал себе никогда не покидать брата — и вот, снова он не сдержал обещания. Он обещал защищать Вовка, а теперь, кажется, тот ранен, и Вит не смог помочь. Что это за проклятие последнее время? Или из тех двадцати пяти детей, которых создал Кизляк, не суждено выжить никому? В конце концов, и с ними обоими, последними выжившими братьями, тоже что-то случится, и они исчезнут… Ведь, по сути, они — неправильные дети. Они родились не так, как все остальные. У них не было матери, не было отца. У них не было настоящего детства. Хотя, впрочем, настоящее детство было лишь у немногих. Война, которую они с братом не застали, стёрла понятие «правильного» и «настоящего». Может, потому они и живы? Ведь всё, что представляли собой Вит с братом, могло появиться только после Третьей мировой войны, когда мир утратил все старые правила.