Капитан ближнего плавания - Квинтус Номен

— До начала стартового окна осталось двадцать одна минута, окно нам дали всего в три минуты… но мы укладываемся. И вы, кстати, тоже идите укладываться: для вас выделаны в карусели каюты девять и двенадцать. И не забудьте, прежде чем засыпать, завтрак заказать по вкусу: у того, кто программу автоповора готовил, фантазия была ну очень извращенной и «завтрак по умолчанию» очень не каждый человек, пребывая в здравом рассудке, сожрать способен. Мы-то все для себя давно уже индивидуальные меню составили, а вы-то пока еще новички здесь… Юнга Алексеева, второй навигатор Вега Касас! Отбой через десять минут, ваша вахта назначается на завтрашний полдень. Выполнять! Ира, а как проснешься, сразу ко мне зайди, я кое-что с тобой как с владелицей обсудить хотела…

Ира в популярных «художественных фильмах», которые «для простого народа» показывались, часто видела, как в рейсе капитан с напряженным видом сидит в рубке, тыкая в разные кнопки на пульте, а рядом, сжимая в руках что-то, напоминающее руль мобиля, сидит пилот и постоянно этот руль крутит в разные стороны. Но на самом деле в полете рубка большую часть времени была пуста, а за пультами сидели только операторы энергоустановок, и даже чаще лежали, чем сидели: их работой было слежение за параметрами реакторов и генераторов — а этим можно было вообще во сне заниматься. Потому что на самом деле за всем следила автоматика, и если происходило что-то нештатное, то автоматы просто будили нужных для исправления ситуации людей.

Пилот в рейсе обычно дважды в сутки занимался тем, что проверял по внешним маякам реально отклонение корабля от расчетной трассы: автоматика, конечно, считала очень хорошо, но любые устройства неидеальны и фактическая тяга двигателей от «паспортной» гуляла в довольно широких пределах, отклоняясь на тысячные и даже сотые доли процента он нормы, и отклоняясь непредсказуемо — так что приходилось в расчет трассы полета часто вносить хоть и мелкие, но изменения, та как стандартные коридоры подхода к планетам и станциям обычно составляли единицы километров.

А капитану и такой работы не доставалось, его работа начиналась и заканчивалась чаще всего при подготовке к рейсу, а в редких (очень редких) случаях, когда на корабле действительно что-то ломалось, он следил за работой ремонтных роботов и иногда даже программы этими роботам задавал. Еще — при полетах в плоскости эклиптики — капитану нужно было принимать решения, если на трассе обнаруживались какие-то препятствия, но обычно и в этих случаях автоматика сама «решала» как столкновений избежать. А в этом рейсе капитану (Людмиле Макаровой) что-то делать пришлось лишь однажды, когда система слежения за метеоритами обнаружила неизвестный ранее поток летящих в космосе по странной траектории камешков. Странной траектория была потому, что летели камни под углом градусов сорок к эклиптике — но понаблюдав за «потоком» с полчаса, Люда пришла к выводу, что никакой опасности эти камни не представляют: они пролетели почти в двадцати миллионах километров от трассы «Рыбки». Но это если с Земли смотреть, то далеко, а в космосе могло оказаться, что поток по ширине рассеялся и на большую величину, так что немного поволноваться все же пришлось.

А вот ни Ира, ни Нурия от безделья в рейсе не страдали: им же не отпуск предоставили, а перевели на дистанционное обучение — и обе девочки по восемь часов проводили у себя в каютах, поглощая новые знания. И это очень радовало штатный экипаж «Рыбки»: у них появилось новое занятие и все они активно девочкам эти знания усваивать и помогали. Катя Жаркова с Нурией вообще почти все время уроков проводила, одновременно с преподавателями (то есть при просмотре записанных уроков) объясняя девушке разные тонкости навигационных расчетов. А с Ирой «делали уроки» почти все члены экипажа, а еще с ней отдельно (и уже вообще не по программе школы) работала корабельный медик — но не учила девушку людей лечить, а очень подробно рассказывала ей про медицинское оборудование, стоящее на корабле, и о том, с помощью каких роботов и программ его можно при необходимости ремонтировать. А заодно — но уже не как с юнгой, а как с владелицей корабля — обсуждала, какую еще автоматику было бы на корабле неплохо поставить:

— Ира, я тут посмотрела, какое оборудование для «Рысаков» успели подготовить…

— Ну, там-то целый полевой госпиталь на корабль ставить собираются! Но он в кабину «Горбунка» во-первых просто не влезет, а во-вторых, он стоит подороже, чем вся наша «Рыбка».

— Да, но я не про штатный комплекс говорю. Когда только «Рысаки» проектировались, Флот ведь объявил открытый конкурс на медкомплекс буксира, и народ много интересного успел сделать. В частности, в Нижнем Новгороде разработали шикарный диагностический аппарат, но оказалось, что на «Рысаке» он уже стал не нужен, так как в стандартном комплекте был уже неплохой диагност. Похуже нижегородского, но интегрированный в основной бортовой комплекс. Я к чему разговор-то завела: в нижегородском институте медоборудования уже лежит готовый бортовой диагност, и его можно прекрасно разместить в одной из кают на карусели. А так как все разработки по программе «Рысака» оплачивались Флотом, то, думаю, можно с ними договориться и комплекс взять к нам за умеренные деньги, а если еще это оформить как летные испытания прототипа для оснащения будущих контейнеровозов…

— Не совсем поняла, зачем нам…

— Нам он вообще не нужен, любой врач тут и с имеющимся комплексом любую диагностику проведет. Но, насколько я слышала, на Водолеях экипаж по-прежнему будет состоять из трех человек, на них штатный медик не предусматривается…

— Вера Васильевна, подготовьте мне, обязательно до нашего прихода к цели, докладную с подробными пояснениями. Только упаси вас бог хотя бы случайно назвать меня юнгой или курсантом. Всё строго владелице корабля от штатного члена экипажа… я с этой бумагой в этот институт и пойду. А если успеете… я попробую еще и у нас в школе от руководства резолюцию «поддерживаю» заполучить, наверняка Валентина ее обеими руками поддержит как человек, пятнадцать лет на танкерах проходивший… А заодно сразу нижегородцев озадачу разработкой курса по работе с их железякой курсантов школ капитанов…

— А вот с этим спешить не надо: я-то только их отчет о работе видела, а на практике из десяти агрегатов, разработанных для работы на кораблях, три нуждаются в серьезных доработках.

— Зато остальные семь…

— А остальные семь сразу выбрасывать надо. Так, раз уж об этом речь зашла, давай еще раз пройдем курс